Теперь, после вступления Японии в войну на стороне России и Соединенных Штатов, ресторан стал японским. Взглянув на вопиюще неточную псевдобуддистскую резьбу над традиционным бассейном кой в тускло освещенном холле, Кэтлин покачала головой. Она слышала, что во время Первой мировой во многих американских провинциях считались изменниками владельцы немецких овчарок, а кислая капуста-"sauerkraut " была переименована в капусту «Победа». А во Вторую мировую тысячи «нисэев», японцев лишь в силу происхождения, таких же лояльных граждан, как любой американец, были объявлены угрозой для национальной безопасности и согнаны в концентрационные лагеря.

На этот раз в Америке повсеместно вышли из моды и даже позакрывались французские, немецкие и мексиканские рестораны, тогда как японские и русские — процветали. Тако назывались теперь «сэндвичами по-марсиански», а две недели назад население города Париж (штат Техас) официально проголосовало за переименование города в Гарроуэй.

Да, мир в самом деле окончательно выжил из ума…

Музыкальная система ресторана играла «Звезды и Полосы». То была еще одна примета нового времени. Вновь вошли в моду патриотизм и патриотическая музыка — особенно марши Соузы и военные гимны, которые теперь можно было слышать везде, даже в самых неподходящих местах.

Сняв шляпу, Кэтлин сунула ее под мышку и оправила синий форменный китель. Она служила в морской пехоте уже почти год, завербовавшись через два дня после получения диплома в Карнеги-Меллон, и после этого отправилась в Куантико, проходить десятинедельный курс в Высшем военном училище. Квалифицированные специалисты в области компьютерных наук ценились в Корпусе на вес антиматерии. Вдобавок она оказалась дочерью того самого… «Пески Марса», Гарроуэй, эпический марш… Все это обеспечивало Кэтлин любое назначение в Корпусе морской пехоты, какое она только пожелает.

Она уже подумывала о смене фамилии — не отправляться же к звездам верхом на славе отца!

В метрдотеле не было абсолютно ничего японского. Похоже, он работал здесь еще в те времена, когда ресторан был французским.

— Лейтенант Гарроуэй? — с легким поклоном спросил метрдотель.

— Да.

— Сюда, пожалуйста.

Кэтлин последовала за ним, гадая, что ее ждет. Накануне вечером отец сказал:

— Встретимся завтра за ленчем в «Золотом Самурае». У меня для тебя сюрприз.

Проблема была в том, что этот ресторан, как его ни называй — «Золотым самураем» или «Le Maison d’Or», — был ей вовсе не по карману. Космическую надбавку начнут начислять только после старта, до которого еще две недели. Обычный ленч в подобных местах стоил сотню долларов, и, видимо, еще столько же драли за право заглянуть в обеденное меню.