Прошло еще какое-то время, и крышка верхнего люка под остановившимися часами ордосского корабля откинулась. Бледное женское лицо показалось над обшивкой. На женщине не было шлема, не было, даже регенераторов дыхательной смеси, и, наверно, поэтому она задерживала вдох так долго, как только могла выдержать.

Наконец Ружана сделала этот первый вдох, определявший всю их дальнейшую судьбу. Прохладный воздух нес сотни запахов, но сильнее всего пахло сгоревшей тиной, метаном и горячей землей.

Минуту или две Ружана не могла поверить в то, что может нормально дышать. Но она дышала. И вокруг был пасмурный день, болото, далекий лес, нормальный пейзаж планеты, пригодной для жизни. Теперь она знала, как себя чувствует осужденный, которого помиловали перед самой казнью.

Княжна первой спрыгнула на поверхность своего нового мира и стала ждать. Вскоре у ее ног упал тюк с вещами. Все было оговорено и подготовлено заранее, и теперь не понадобилось ни лишних слов, ни минуты лишнего времени.

Каждую секунду Ружана ждала, что ордос воспрепятствует их уходу. Но, видимо, удар корабля о поверхность планеты на какое-то время лишил его способности к активным действиям.

Вскоре семь человек, навьючившись большими заплечными мешками, двинулись друг за другом прочь от корабля.

— Мы должны уйти как можно дальше. Он ждет от нас пищи, а когда не дождется, попробует отомстить, — сказала Ружана. Она шла впереди всех, выбирая направление на растрескавшемся от жары дне болота.

— У него не осталось для этого сил, — возразил Гридис.

— Кто знает… Возможности ордосов до конца не изучил никто. Лучше быть от него подальше.

Они взяли с собой все, что смогли унести: инструменты, оружие, теплые вещи, даже небольшой запас воды. То, что они никогда больше не вернутся к своей недавней тюрьме, ни у кого не вызывало сомнений. Точно так же, как и то, что теперь им придется доживать свою жизнь на дикой планете.

Никто, кроме Ружаны, не надеялся покинуть этот мир, но сознание того, что им только что удалось вырваться из кровавой тюрьмы, наполняло их радостью, а будущие трудности и опасности дикого мира сейчас казались далекими и незначительными.

Вскоре запекшаяся корка высушенного болота кончилась, и ноги путников стали погружаться в жидкую холодную грязь. У большинства из них не было подходящей, непроницаемой для воды обуви, и Ружана, как могла, ускоряла движение. До видневшегося впереди леса все еще оставалось километра два.

Через некоторое время болотную растительность, коварно скрывавшую трясину, сменил мелкий кустарник. Идти стало легче, но всем на нервы действовала непривычная тишина этого болота.