— Нет, пока только дверь.

РАДИУС ВЗРЫВА

РАДИУС ВЗРЫВА

Ни Тобит, ни я и предположить не могли, какие повреждения способна причинить ракета. Мы даже не знали, какого рода взрывчатое вещество она содержит. Химическое? Ядерное? Расщепляющий материал по принципу «материя — антиматерия»?

— Филар, монтируя оружие на самолете, ты не поинтересовался, каков радиус его действия? В смысле, как далеко нужно держаться от цели? На расстоянии сотни метров или сотни километров?

Тобит нахмурился:

— Вообще-то я не собирался использовать ракеты, Рамос. Они здесь просто для придания завершенности.

— Завершенности, — повторила я.

— На них приятно смотреть; кроме того, меня раздражает безупречный вид этих птиц — надо же было чем-то его разбавить? Едва додумавшись до того, как командовать ИИ, я велел ему реактивировать и установить на место ракеты.

— Выходит, ты вооружил самолет, руководствуясь соображениями его внешнего вида?

— Кончай ехидничать, Рамос. Ведь это не я, а ты хочешь взорвать гору.

Это было нелегко, но мы затолкали Весло в «орла», посадив ее мне на колени, словно груду белья. На земле ее оставлять было нельзя, ведь мы по-прежнему находились в неведении относительно радиуса взрыва. Если вдруг начинка ракеты ядерная или того хуже, Весло должна находиться в нескольких километрах от места взрыва, а на такое расстояние нам ее не унести. Проще взять ее с собой и просто приказать самолету удалиться на безопасное расстояние.

Прежде чем забраться в самолет, Тобит наскреб горстку глинистой земли и с ее помощью изобразил большое коричневое X на скальном отложении, прикрывающем вход. Метку будет нетрудно разглядеть с расстояния, по крайней мере, пять километров. Как попасть в метку — это другой вопрос; мы понятия не имели о системе наведения этих ракет. В стеклянном «орле» тоже отсутствовал пульт управления, и все, что оставалось, это приказать: «Стреляй вон туда», а уж корабль, надо полагать, сам прицелится.

Я с Веслом взгромоздилась на правое сиденье и пристегнулась — насколько это было возможно. Тобит уселся рядом с нами и напялил на голову шлем.

— Зачем ты его носишь? — спросила я.

— Чтобы не ослепнуть на солнце, — ответил он.

Этого я не понимала. Щиток шлема был прозрачен — свидетельство того, что затянутое тучами небо над головой никакой опасности для глаз не представляет. При увеличении яркости щиток автоматически темнеет.

— Сегодня солнца не видно, — сказала я.

— А вдруг в облаках появится разрыв? Или, — добавил он себе под нос, — ядерный взрыв случится.