– Спидбол...

– Я знаю. Проверяю это.

– Вот это да, я чувствую себя... странно. – Он улыбнулся. Нет, не странно, вовсе не странно. Он чувствовал себя сильным, энергичным, непобедимым. Боль из руки уходила. – Что-то происходит... что-то потрясающее...

Одно движение, и «Юниверс» скользнул поверх длинного космического танкера. Майк перевернул корабль и запустил основные двигатели, чтобы смять ткань пространства на пути позади идущего корабля. Великолепно. Кому нужен этот реактивный двигатель?

– Майк...

– Что?

Спидбол был чем-то расстроен, но Майка это не особенно обеспокоило.

– Как ты себя чувствуешь?

Майк усмехнулся.

– Как летящий дракон.

Спидбол помолчал.

Майк небрежно облетел спиралью вокруг следующего грузовика. Корабль-преследователь врезался и отскочил от стены туннеля, продолжая двигаться.

– Так легко...

– Они тебя накачали, Майк. Они снабдили твой новый комбинезон смертельной дозой, но я заблокировал цепь. Я отключил ее до того, как все содержимое смогло...

– О чем ты? – недоумевал Майк. Разве этот жестяноголовый идиот не понимает, что все под контролем?

– Это хайп. Они вкололи тебе смертельную дозу типа.

– Чушь! – бросил Майк, но вдруг понял, что Спидбол прав и он в отчаянном положении. Он знал, что это было правдой, но его так раздувало от ощущения силы и уверенности в себе, что единственной мыслью, крутившейся в голове, была: вот именно так я должен летать! Майк позволил «Юниверсу» подняться почти до хвоста большого контейнеровоза, прежде чем небрежно тронуть рычаг. Виллингхэм вскрикнул, увидев заполнивший весь экран грузовик, тут же вильнувший вбок. «Юниверс» загудел и скрипнул от напряжения, издав несколько непоследовательных сигналов тревоги.

Майк засмеялся.

Великолепное представление – его тело балансирует на лезвии ножа. Он знал, что мог сотворить с кораблем все, что пожелает. Он обалдел от характеристик движения, мозг его упивался вычислениями скорости, угла и фазового вектора напряжения. Он знал, что означает каждый толчок, чувствовал легчайшее ускорение. Он был квинтэссенцией пилота, турбоверсией себя самого.

Затем, в середине торжества, рычаг застопорился. Корабль завяз в вязи оживленной паутины. Майк улыбнулся, говоря: