Теперь кораблем управлял хайп, а не врожденный талант Майка. Он бы никогда в жизни не прикоснулся к наркотику, но теперь, когда его накачали, он чувствовал всю его притягательную силу. Летать так бесподобно... можно было даже проигнорировать неизбежные последствия – нисходящая спираль уменьшения таланта и увеличения зависимости.

Но сейчас... прямо сейчас...

Он ослабил напряжение в сжимавшем рычаг запястье, и неожиданно «Юниверс» снова стал повиноваться только ему.

– Тебе удалось!

– Я вломился в их секретный ретранслятор. Связался с МИКСИНом, и он провел для меня процесс дешифровки.

– Верни мне подпространственный двигатель.

– Я работаю над этим.

– Потому что у меня кончается...

Основные двигатели Майка стали сбиваться и заглохли.

– Понял, о чем я?

– До связи.

– Что ты имеешь в виду – до связи?

– Ну, может, тебе следует поискать укромное местечко.

Было слишком поздно.

Преследователь вынырнул из подпространства и сел Майку на хвост. Ему удалось выжать из основных двигателей единственный импульс – хоть чем-то ослабить натиск, – но горячая плазма растеклась по всему подпространственному полю, распадаясь дождем лиловых искр. Двигатели Майка вырубились, баки полностью опустели.

«Юниверс» лязгнул и содрогнулся, Майка бросило вперед.

– Кажется, они уже близко, – заметил Виллингхэм. Близко? Близко?

Нос катера вклинился в сопло «Юниверса», и тот резко свернул к стене. Майк жал на газ, пока не кончилось топливо, это длилось недолго. «Юниверс» продолжал сворачивать в сторону, подталкиваемый грубой силой подпространственного двигателя преследователя.

– Давай, Спидбол! Дай мне что-нибудь!

– Работаю над этим. Виллингхэм засмеялся.