Сергей же, даже взорванный изнутри болью, мог видеть катавшегося по траве толстяка. Мог слышать его повизгивания и даже ухитрился, лягнув по колену, вновь сбить с ног киборга…

Шатаясь, Волков поднимался вместе с роботом, которого даже в своем полубеспамятстве достаточно сильно повредил. Волков быстрее машины нашел в себе силы сопротивляться. Откинув коротким ударом в челюсть длинного бандита, он обрушил град ударов на своего основного противника, все время ощущая сжигавший его изнутри пламень, который — он уже знал это — должен вот-вот его испепелить и уничтожить!..

Но концовка оттягивалась, и толстяк на то и был здесь главарем, что обладал более быстрым умом, который помог ему понять скорее Сергея, занятого дракой, что все происходит не так, как должно… Толстяк уже мчался к неприметной двери, когда Волков, бросив изломанного киборга, а вслед за этим ударом в нос отключив длинного убийцу, бежал за ним. И догнал бы, ежели бы тот не остановился сам…

Толстяк, не глядя на пленника, бросил что-то маленькое, словно камешек, и теперь следил за полетом непонятного предмета, не обращая внимания на окружающее. В том числе на Сергея. Что-то непонятное упало на огороженный газон, и ослепительная вспышка третий раз за эти полдня лишила Сергея сознания.

На этот раз все пошло бодрее — не было остаточного наркотического дурмана, а главное — приливное цунами нестерпимой нервной боли, отхлынув, бесследно исчезло.

Толстяка не было. Приоткрытая дверь, молчаливо извещавшая о побеге. Причем только одного бандита — сила взрыва была достаточно велика, чтобы уничтожить маленькое поле со страшным растительным мутантом, киборга, у которого словно консервным ножом была вскрыта жестяная грудь, и человека, который уже никогда не сможет вознести так высоко свою голову, которую оторвало взрывом.

Однако цель побоища достигнута не была, о чем толстяк, скорее всего, так и не узнал: никому не могло прийти в голову, что после уничтожения травы-хозяина партнер этого принудительного симбиоза может спастись.

Но Сергей остался жив. Без сомнения.

Шатаясь, моргая и безуспешно пытаясь содрать подсохшую корку крови с правого глаза — бровь была глубоко рассечена пудовыми кулаками киборга, — Волков выбрался из зала. И сразу попал в рай. Ибо после пережитого кошмара лес, каким Сергей его застал, был самым настоящим раем: живым, полным птиц, света и тепла. Всюду щебетали и свистели иволги, скворцы, синицы. Ворона пролетела, пыхтя крыльями: хшу, хшу, хшу, белки с темно-коричневыми пушистыми хвостами с треском расщепляли шишки, а затем, возможно подражая звуку собственных работ, цокали просто так, и выходило это у них особенно звонко и убедительно.