Запустив руку за пазуху, кореллианин вытащил на свет тонко выделанную маску, стер с нее пыль рукавом и осторожно положил на скрещенные колени Элегоса.

— Твой убийца мертв.

Корран хотел сказать больше, но губы отказывались повиноваться его желаниям. Сияющий образ каамаси задрожал перед глазами, и он спрятал лицо в ладонях, дав волю слезам.

Размазав соленую влагу по лицу, он все-таки взял себя в руки, сделал глубокий вдох и снова заговорил.

— Предполагалось, что его смерть станет для Итора вестником спасения. Но все обернулось по-другому. Я знаю, ты пришел бы в ужас, если бы посчитал, что я убил его в отместку за твою смерть. Все было совсем не так. Я убил его ради жизни Итора.

Позолоченный скелет Элегоса по-прежнему обжигал его взглядом, безжалостным и беспощадным.

Тебя ведь не так легко одурачить, не правда ли, мой друг? Корран отвел взгляд в сторону, будучи не в состоянии больше смотреть в мертвые глаза Элегоса.

— Все ради Итора. Именно это я пытался доказать самому себе. Доказать это всем остальным. Я сумел заморочить всем головы искренностью своих побуждений, так что в меня поверили. Нет, одного человека я, видимо, так и не смог провести. Только не мастера Скайуокера. Он единственный знал всю правду, но он хватался за любую спасительную соломинку, которая могла помочь сохранить Итор.

Он опустил взгляд вниз и нащупал глазами черный цилиндр светового меча, висевшего у него на поясе.

— Но я почти убедил себя, почти… пока не наступил тот злосчастный момент. Я погасил клинок, и Шедао Шаи потерял равновесие, его оружие крепко воткнулось в землю. Я плотно прижал рукоятку меча к его животу…

Голос Коррана дрогнул.

— Это была всего лишь доля секунды, но я колебался. Не потому что считал сохранение любой жизни своим священным долгом, а убийство — худшим из зол. Нет… Я хотел насладиться моментом триумфа, хотел, чтобы в глазах Шедао навеки запечатлелся мой образ, чтобы, даже лежа в гробу, он помнил, как он был проткнут нечистым механическим оружием джедая. Моим оружием.

Руки Коррана непроизвольно сжались в кулаки, и он в бессильной злобе саданул себя по бедрам. Это определенно сняло некоторое напряжение, поскольку дальше его голос опять стал ровным.

— За это единственное мгновение я обесчестил все, ради чего ты принес себя в жертву. Я предал тебя. Предал джедаев. Предал себя, — его тяжкий вздох эхом прокатился по всем углам небольшой комнатки. — В это единственное мгновение я переступил черту. Я был на Темной стороне.

Корран пересилил себя и поднял глаза, встретившись с полным бесстрастия взглядом Элегоса.