— Инициирую аварийное отключение инжекторов…

То есть перекроет приток топлива… примерно вдвое… И что? Ведж оглянулся на Зиму:

— Можешь помочь ему?

— Могу попробовать, — невозмутимо откликнулась беловолосая девушка.

— Не надо! — вклинился Хорн. — Просто отключи основные коды. Мне нужно отключить эти ситховы инжекторы!

— Я не пользуюсь кодом, Корран…

— Нет, пользуешься! Я теряю контроль над машиной! Я ничего не могу…

Ведж торопливо просматривал данные, бегущие по монитору, возле которого сидела Зима.

— Что происходит?

— Ручное управление не действует!!! — в голосе Хорна звучала откровенная паника; Корран даже не пытался сыграть в супермена.

Ведж тоже не выдержал:

— Убирайся оттуда! Катапультируйся!

— Не могу! Меня тут так крутит… я ничего не могу!.. я…

Динамики засипели статическими помехами. Потом приглушенно ахнул далекий взрыв. Ведж оглушенно смотрел, как медленно, словно в ночном кошмаре, обрушивается одно из зданий. То, в которое только что врезался «охотник» Коррана Хорна. Этаж за этажом башня складывалась внутрь себя. Наверное, были еще взрывы — эхом первого, — но Ведж ничего не слышал. Внутри формировалась пустота, вакуум, достаточный, чтобы поглотить не только лихорадочное возбуждение предыдущих мгновений. Там хватило бы места и для боли, и для тягучего, холодного чувства вины.

Ведж отбил кулак о консоль, но ему показалось мало. Он содрал с лица дыхательную маску и швырнул ее в стену. Что-то прокричала Зима, наверное, предупреждала, что газ еще не выветрился. Какая разница?! Вообще-то Ведж очень надеялся, что газ не выветрился. С него хватит. Семь лет. Он отдал Альянсу семь лет, и все это время друзья приходили и уходили. В основном, уходили. Он научился быть циничным, научился держаться на значительном расстоянии от новобранцев, потому что твердо усвоил: они умрут первыми, а если он не станет сближаться с ними, то потом, после их гибели, ему будет не так больно.

Но подвох заключался в том, что расстояние ничего не меняло, лишь позволяло обманывать самого себя, говорить, что их смерти ничего для него не значат. Но и Корран, и все остальные Проныры ухитрились закрыть эту брешь. Да, они не всегда ладили, но несогласие не могло заглушить уважения и восхищения друг другом. Корран был хорошим пилотом и хорошим человеком, который считал верность священной основой для дружбы. Корран был похож на Тикхо и Люка, на остальных парней, ему был известен страх и тревога в начале боя и удовлетворение, когда задание выполнено.

Они сражались с имперскими штурмовиками и военными летчиками, они были хорошими солдатами, но Веджу всегда становилось страшно от мысли, что можно гордиться умением уничтожать себе подобных. Нельзя сказать, что чувство гордости было ему не известно, но он хотел испытывать его не потому, что умеет убивать, а потому, что умеет оставаться в живых. И умеет не дать убить друга… Понадобилось пережить все то, что досталось на долю Разбойного эскадрона, чтобы понять, почему убийство — всего лишь последнее средство.