Ведж приподнял одну бровь.

— Не похоже на слова человека, опасающегося разоблачения.

— Ему нечего было бояться, — вмешался генерал, — если он уже вывел из строя ручное управление и передал своим хозяевам коды истребителя.

— Пока я не вижу связи между Тикхо Селчу и Империей.

— Мы найдем ее, коммандер, — Айрен Кракен уверенно похлопал Антиллеса по плечу. Ведж аккуратно отстранился. — У нас есть средство. Мотив и возможность. Все, что необходимо для ареста и для суда.

— Это неправильно, и вы это знаете, — медленно проговорил кореллианин. — Дойти до того, чтобы арестовывать человека, много раз рисковавшего своей жизнью ради Альянса, по уликам, в лучшем случае косвенным… — Ведж начинал волноваться и совсем не хотел, чтобы это заметили. Не здесь и не сейчас. — Это само по себе преступление. И преступление, достойное Империи.

— Нет, коммандер Антиллес, вы не правы, — в голосе обычно спокойного Айрена Кракена закипал гнев. — Империя забрала бы Селчу, сломала его, а после признания уничтожила бы. А после его исчезновения никто не осмелился бы спрашивать, где он и что с ним. Мы хотим его судить и признать виновным или оправдать открыто, публично и честно… Именно за это, молодой человек, мы и сражались. Вы не хуже меня понимаете, что справиться с подобной ситуацией другого способа не существует.

Ведж помедлил секунду и кивнул. Он хотел сказать: вы уже осудили его, зачем вам еще публичное признание? Но произнес абсолютно иное.

— Вы правы, генерал, мы действительно сражались за справедливость, — он отвернулся и стал смотреть на гигантскую гробницу Коррана Хорна, потому что смотреть на генерала Кракена и его сына больше не мог. — Жаль только, что мы проиграли войну. Справедливость по-прежнему недоступна тем, кто нуждается в ней больше всех.

Эпилог

Эпилог

Если какая-то часть его тела и отказывалась болеть, то названия ее он не знал. И не мог узнать. Больше всего доставали плечи. Еще бы им не ныть, скованы были не только запястья, но даже локти. Память услужливо подсказала: наручники подобного типа запрещены для использования в КорБезе как наиболее жестокие.

Темно. Абсолютно темно. И он лежит ничком на тощей подстилке. Голышом. И здесь не так уж тепло, можно сказать, даже холодно. Пол под матрасиком вибрировал и гудел. Очень хотелось увидеть хоть что-нибудь, но напрягай зрение не напрягай, если вокруг абсолютная тьма, что в ней можно увидеть?

Мысли расплывались пленкой масла по воде. Наверняка ему вкололи какой-то наркотик. Наручники. Темнота. Отсутствие одежды. Наркотик. Империя. Его схватила Империя. Их методы… Тьма и препараты нарушают ориентацию, нагота заставляет чувствовать себя беззащитным. На семинаре в КорБезе им рассказывали о методах, с помощью которых похитители ломают волю жертвы. Отлично, кадет Хорн, переходим к практическим занятиям. Итак, вы — жертва похищения, ваши действия?