– Чай будешь? – спросил Михалыч.

– Буду, – тут же ответил Сергей.

– Ну, так сходи. И мне заодно нальешь…

– Ну, вообще, праздник. – Сергей обмяк.

– А ты разве не слышал? На сердитых воду возят, – засмеялся Михалыч.

Сергей, бормоча что-то вроде «Так дальше жить невозможно», ушел за чаем.

Его не было некоторое время, потом, вернувшись, он заметил:

– Проводница, конечно, ничего…

– И что тебя сдерживает? – спросил Михалыч, высыпая в стакан сахар из маленького пакетика.

– Проводник, – так же задумчиво ответил Сергей.

Гриша фыркнул и едва не расплескал чай.

– Ты лучше расскажи, как мы туда, в этот заповедный уголок, будем добираться? А то наплел тут про электронного шамана и прочие радости. А что туда ходит?

– Это, брат, песня! – задушевно ответил Михалыч, и Сергей почувствовал некоторое беспокойство.

58.

58.

– И этот человек называл меня маньяком! – попытался перекричать рев и вой моторов Сергей.

Видно было, как Михалыч раскрывает рот и что-то кричит в ответ. Но нет! Только грохочущий воздух, густо перемешанный со снегом, взлетающим вверх.

Позади Михалыча сидел Гриша, вцепившийся в его куртку обеими руками. Из носа у программиста торчали ватные тампоны. От сухого, морозного воздуха у Гриши не выдержали сосуды и пошла кровь. Михалыч сказал, что это ерунда и скоро пройдет… А потом…

А потом на маленькую, заваленную снегом до крыши станцию выскочили из леса, толкая перед собой белую пену, две могучие машины. Лихо подпрыгивая на сугробах, словно на волнах, два снегохода подъехали к одинокой платформе с покосившейся надписью «Луговая» и замерли.

– Мать моя… – пробормотал Сергей. – Это по нашу душу, что ль?