Он умоляюще посмотрел на меня и вытер проступившую на лбу испарину.

– Вы понимаете, я хочу жить! Очень хочу! Просто жить!

– А разве они не хотели? - откликнулся я, но Бриль уже не слышал - растворенный в последней порции коньяка препарат полностью отключил его сознание.

Все. Наконец-то можно было бросить притворяться, прекратить играть роль и дать волю обуревавшим чувствам. Открывшаяся правда сводила с ума. У меня не просто выбили почву из-под ног, мне практически переломили хребет. Оказалось, что все, чем я жил, во что верил и чему посвятил последние двадцать лет, было ложью. Наглой и циничной ложью. Двадцать лет из меня делали дурака. Рискуя жизнью и полностью забывая о себе, я истово защищал идеалы, которые, как оказалось, не стоили и гроша! Двадцать лет я искал врага, уничтожившего Лагуту, даже не подозревая, что на самом деле преданно служу ему!

Мне хотелось выть. Бить кулаками о стены. Разорвать на куски пребывающего без сознания Оуэна Бриля, а потом пустить себе пулю в лоб.

Но я не сделал ни того, ни другого. Я немного посидел, бездумно следя взглядом за скользящими среди водорослей золотыми рыбками, а потом набрал на коммуникаторе код, вызывая своих оперативников.

–Дело сделано, ребята. Забирайте груз.

* * *

Громко пиликает коммуникатор, вырывая меня из воспоминаний Стина. Ошалело обвожу взглядом больничную палату, не понимая, где я и кто я. Моя душа все еще корчится от ненависти и боли, на языке сохраняется стойкий вкус коньяка, а перед глазами мелькают пушистые хвостики золотых рыбок.

– Брайан, ты будешь отвечать на вызов? - спрашивает Григ.

– А?

Смотрю на строку абонента. Паук. Это он жаждет пообщаться со мной.

– Чего тебе? - довольно грубо откликаюсь я.

– Карты, Брайан, - отвечает он. - Мне нужны карты. Хочу напомнить, что у тебя остался всего один час.

Подробно и нецензурно рассказываю, куда ему следует пойти и чем там этот час заниматься, а потом отключаю коммуникатор и мысленно окликаю Стина:

– А что было дальше?

– Я сдал Оуэна Бриля с рук на руки своим оперативникам. Те тайком вывезли его с небольшой провинциальной планетки, где он прятался, и вернули в Центр.

– Но почему ты не прикончил его?

– Во-первых, из соображений личной безопасности. Если бы я убил его, то операция считалась бы проваленной, и меня самого ликвидировали бы. А во-вторых, он был лишь пешкой, крохотным винтиком в отлаженной военной машине. Использованным винтиком. А таких - в этом он был прав - обычно рано или поздно выкидывают на свалку. Нет, его жизнь или смерть уже не имели значения. Гораздо важнее стало уничтожить карты. По соображениям секретности они хранились лишь в одном экземпляре, и на их воссоздание ушло бы не менее ста лет, ведь всю работу пришлось бы начинать заново, а в распоряжении военных уже не было того количества маоли, которое трудилось над картами изначально.