– Ага-а, вот этой лопаткой ты и будешь сражаться с фрицами?! – кричит в ответ Миха.

Разговаривать нормально нет никакой возможности – то и дело нас накрывает очередной волной песка, перемешанного с водой.

– Скоро от нас только шкура выделанная останется! Во попали! – опять орёт Миха. И добавляет странное: – Будем уходить дальше, командир?!

– Пока нет! Стыдно на произвол бросать! – такое же странное кричит Фёдор.

Не иначе контузило мужиков, мелют что ни попадя…

– Идём в глубь острова! – распоряжается старший, названный командиром, хотя никаких знаков различия, даже ефрейторских, нету на нём. – Там мёртвая зона! Глядишь, и наших сыщем. До фрицев всё едино не достать, сидят на другом берегу. До них воды метров шестьсот.

Это мысль здравая, ничего не скажешь! И мы бежим, низко пригибаясь, перепрыгиваем через людей, через половинки людей, через четвертинки…

– Ложись! – кричит Фёдор и падает как подкошенный, за ним, точно связанные одной верёвочкой, падаем и мы.

Там, где только что были наши головы, воздух прошивают пулемётные очереди. Что за бес?!

– Фашисты! – зло орёт Федор.

– А то! – соглашается Миха. – Не наши же нам в рожу шпарят!

– Значит, фрицы тоже на острове! – наконец-то и до меня доходит.

– Ага, вот поэтому здесь снаряды не рвутся. Те, с другого берега, своих бояться задеть, – сплёвывает песок Фёдор. – Закапываемся!

– Вот и лопатка пригодилась, – зубоскалит Миха.

В белесом свете занимающегося утра мы лихорадочно копаем песок…

Когда солнце поднялось, гитлеровцы усилили артобстрел. Знать, хорошо им на высоком берегу сидеть – своих и чужих на острове видать как на ладони. Вот и различают, и бьют в нас, как в мишени.

– Что, мужики, вы помирать собрались? – Фёдор спрашивает. – Нам бы день простоять. Да ночь продержаться! – вдруг цитирует он Мальчиша-Кибальчиша.

– Хэ, да вот только с нашего берега даже хилого снарядика нам не подкинули. Хоть бы одного фашиста хлопнули! – злится Миха.

– Может, бросили нас? – сдуру ляпаю я крамолу.

– Может, и бросили. Да вот только нам не доложили! – сквозь зубы цедит Фёдор.