– А-а-а! – последний отчаянный вопль пронёсся в небе вместе со свистом его топора.

Тюк! Упала и забилась на длинной шее голова, не поспевшая завершить дело. Угодило лезвие топора в уязвимое место, под основание черепа.

Заревела от боли Горыня и метнула тело крестьянина прочь. Оно упало как раз у ног Рудокура, и было ещё в сознании, когда большая деревянная нога вознеслась над ним.

Чвяк! Чвяк! Чвяк!

Онт растоптал его, не скрывая ярости. Тело лопнуло, будто пузырь, кишки и ошметки внутренностей разлетелись брызгами в стороны.

– Ба-ба-а-ах!!! – раскат грома вновь пронёсся над поляной, затем ещё и ещё… Заморский воин кидал под ноги гидре свои глиняные горшочки, те превращались в клубы дыма и огня… ОГНЯ! НЕТ!!!

Испуганное животное помчалось прочь, валя стволы деревьев, а за ним и люди, гоня Горыню в степь, к реке.

Твари!!!

Рудокур пришёл в бешенство, он не мог так быстро перемещаться, и заковылял к образовавшейся тропе из поваленных деревьев. Звуки погони всё удалялись и удалялись…

Глава восемнадцатая ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ

Глава восемнадцатая

ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ

«Счастливая»[8] праздновала дионисии.[9] Уже второй день.

Мать-истрианка учила Скила, будущего повелителя скифского, своему языку и грамоте, воспитывала сына в эллинском духе. Неудивительно, что испытывал царь склонность к эллинским обычаям. А потому, приезжая в Ольвию, оставлял свиту в предместье, сам же входил в город и приказывал запирать ворота. Затем снимал скифские одежды и облачался во всё эллинское, жил по-эллински и приносил жертвы богам по эллинскому обычаю.

А нынче возымел желание быть посвященным в таинства Вакха…

Мало ему было богатого дома в граде нечестивых! Он ещё и жену себе завёл из эллинянок, и она родила ему двоих детей. Мальчика и девочку…

Ирида, как обычно, приглядывала за рабами, трудившимися по хозяйству, и ждала своего мужа с вакханалий.[10] Ей самой было не до праздников – носила третьего. Уж до разрешения от бремени оставалось совсем немного, видит Илифия.[11] Не сегодня-завтра могли грянуть роды…

Скил, однако, не спешил домой. Вакхическое безумие поглотило царя, отгородившегося от собственных подданных высокой стеной, возведённой чужеземцами, приплывшими из-за моря, чтобы захватить землю в устье большой реки и построить здесь свой город…

В час Совы постучали в дверцу, проделанную в воротах. Ирида, поддерживая руками живот, сама вышла на стук, отослав рабынь. Если кто стучит в ворота во время дионисии – непременно важное что-то!

За калиткой стояли двое мужчин. Один лет сорока – сорока пяти, благообразный, спокойный. Другой – юноша с серыми смешливыми глазами. Оба – внешности не эллинской, однако и не скифской. Уж соотечественников мужа своего Ирида отличала легко! Хотя и было в этих двоих нечто неуловимо скифское…