– Хайре, хозяйка. Дело у нас к тебе, – степенно провозгласил старший, оглаживая мозолистой рукой окладистую бороду. – Касаемое мужа твоего. Дома ли он?

– Нет, уважаемые. – Ирида приветливо улыбнулась пришедшим. – Празднует вакханалии, как и надлежит всякому эллину…

– О том и речь, уважаемая.

Старший из пришельцев поправил диковинный меч, заткнутый за пояс. Длинный, узкий и кривой. У младшего спутника имелся такой же. Таких клинков Ирида отродясь не видывала. А отец её первейшим был воином в Милете! Оба пришельца похожи на сколотов, но облачены в эллинские одежды и говорят по-гречески без малейшего акцента.

– Проходите в дом! – решила Ирида.

Оба гостя последовали за хозяйкой в андрон.[12]

– Что вас привело ко мне? – полюбопытствовала она, едва рабы поднесли гостям килики[13] с вином.

– Гера, Гестия, хай!

Старший из гостей благочестиво плеснул вином на пол, после чего выпил. Его примеру последовал младший.

– Мы, хозяйка, пришли по поводу деяний твоего мужа, Скила, – сообщил старший, утирая усы. – Его соплеменники узнали о том, что царь следует эллинским обычаям, и замыслили предать его смерти.

– Смерти?! – поразилась Ирида. – За что?!

– Сколоты очень ревностно относятся к своим обычаям, – ответил старший. – Они считают, что твой муж попрал обычаи их предков, и готовы предать его смерти за это.

– Лучше всего ему бежать отсюда на первом же корабле! – впервые подал голос младший из пришельцев, парень лет двадцати, высокий, стройный, широкоплечий.

– Бежать?! – поразилась Ирида. – Зачем? Он же царь скифов!

– Царь он, конечно, да, – согласился старший, кивая рабу, наполнявшему его килик. – Но сколоты уверены, что эллинские обычаи отвратительны. Особенно вакхическое безумие. А теперь представь, как они рассвирепели, когда один из твоих соотечественников показал им их царя, одетого по-эллински, в вакхическом исступлении.

– Но скифы же сами злоупотребляют вином, даже не нуждаясь ни в каких мистериях! – попыталась оправдать мужа Ирида, бледнея и хватаясь за сердце. – Ведь вакханалии…

– Скифы ревностно соблюдают законы предков. Им не только непонятен, но и неприемлем сам смысл дионисийских мистерий. Можешь даже не пытаться толковать им что-либо о соединении человека с божественным началом.

– Но что же вы хотите от меня, добрые господа? – вымолвила Ирида, дрожа и чувствуя, что задыхается. – Что я могу сделать в таком деле, если того хочет муж мой?

– Мы, вообще-то, чаяли застать твоего мужа дома, – ответил старший. – Но, раз так, передай ему наши слова.

Оба гостя встали.