Продвигаясь все дальше, я пытался прослушивать среду – унискаф обладал для этого неплохими возможностями. Хотя они и были рассчитаны прежде всего на частоты, наиболее употребимые в пространстве, но и здесь, на глубине, позволяли услышать не так уж мало. А главное – поддерживать связь с кораблем, который мог снова понадобиться мне в любую минуту.

Придя к такому заключению, я даже вздохнул облегченно: теперь можно было все внимание и силы сконцентрировать в одной точке и, как уже не раз бывало, уподобиться дятлу: долбить и долбить в одно место, пока не пробьешь наконец дыру. Главное теперь заключалось в том, чтобы найти стенку, в которой эту самую дыру следовало продолбить. Чем я, собственно, и занимался.

Стенку я увидел далеко не сразу. Труба, вернее, та небольшая ее часть, что возвышалась над дном, привела меня к чему-то, что сперва показалось мне молочным облаком. Я продолжал движение, замедлив его до предела, потому что приходилось плыть, не отрывая руки от трубы, иначе тут недолго было бы и потерять направление: вся приборная часть унискафа отказалась показывать что-либо, как только я вплыл в это облако. Так я преодолел не знаю сколько метров, знаю только, что это заняло у меня двенадцать минут. И только после этого я снова оказался в нормальной воде и увидел цель.

Сначала мне показал ее локатор, а потом она нарисовалась и в оптическом режиме. Я сразу же ушел в незримость. Медленно, сохраняя расстояние метров в тридцать, поплыл вдоль сооружения. Оно оказалось даже больше, чем я рассчитывал, так что мне удалось замкнуть кольцо вокруг него лишь через сорок минут. После чего я остановился. Самое время было почесать в затылке, что, как известно, стимулирует процесс мышления. К сожалению, в унискафе не было приспособления для этого – вернувшись, придется подать конструкторам соответствующую идею. А предметом размышлений стало вот что: я пришел, я увидел, но вот как победить – приемлемого способа пока не находил.

Не потому, чтобы некуда было долбить; наоборот, сложность заключалась в том, что таких мест было много, даже слишком много. В приплюснутом полушарии я насчитал по меньшей мере дюжину всяких входов-выходов, больших и малых, на разных уровнях и разной конфигурации. Наверное, в моих силах (и в возможностях моего оперкейса) было открыть хотя бы один из них; беда, однако, заключалась в том, что за любым из этих выходов могло находиться что угодно – вплоть до центра безопасности, попав в который мне оставалось бы лишь поднять руки вверх. Недаром говорится: раньше, чем войти, подумай, как ты будешь выходить; и вот этого я никак не знал. Судя даже по видимой части базы – а я был уверен, что основной ее объем расположен ниже уровня морского дна, – внутри находится немалое число уровней, помещений, ходов и переходов, постов безопасности и всего прочего. Переиначивая старую поговорку, я вынужден был сказать себе: «Не зная броду, не высовывайся из воды». Кто же подскажет мне, где тот брод, по которому я доберусь до Лючаны? Искать иголку в стоге сена – задача сама по себе не из простых, однако принципиально выполнимая, если вы не ограничены во времени, но если времени у вас менее чем в обрез, а стог плотно населен змеями, скорпионами и всяческими тарантулами – тем более.