— Что у вас есть? — спросил он на довольно сносном английском. — Семь дней в неделе? Три фута в миле?

— В ярде, — поправил его Сэм.

— А я думал, в ярде[12] растет трава, — сказал Ристин. — Ладно, не важно. Как можно все это запомнить? Почему вы до сих пор еще не сошли с ума?

— Привычка, — слегка смутившись, ответил Иджер.

Он с тоской вспомнил, как в школе переводил пеки[13] в бушели и тонны — одна из причин, по которой он, как только у него появилась такая возможность, заключил контракт с одной из команд низшей лиги С тех пор, если не считать обращений в банк и к букмекерам, Сэм навсегда забыл о математике.

— Почти во всем мире, за исключением Соединенных Штатов, — продолжал Сэм, — используется метрическая система, где счет идет десятками. — Если бы он не читал научную фантастику, то не знал бы этого.

— Даже время? — спросил Ристин — Разве шестьдесят секунд не составляют минуту, или час, или как там вы его называете, а двадцать четыре минуты или часа, не составляют день? — Он зашипел, точно наделенная иронией паровая машина, а затем добавил покашливание, демонстрирующее, что он действительно так думает.

— Ну, конечно, нет, — сказал Сэм. — Время во всем мире измеряется одинаково. Тут все дело в традиции. — Он радостно улыбнулся — ящеры жили и умирали в соответствии с традициями.

Однако на сей раз, Ристина объяснения Иджера не удовлетворили.

— В древние времена, сто тысяч лет назад, еще до того, как мы — как у вас говорят… стали цивилизованными? — да, стали цивилизованными, у нас тоже были такие традиции — но они приносили больше вреда, чем пользы. Какие-то из них мы заставили работать на нас, от других навсегда избавились. И мы не жалеем о забытых традициях.

— Сто тысяч лет назад, — эхом отозвался Иджер. Он уже понял, что год ящеров короче земного года, но все же… — Сто тысяч лет назад — пятьдесят тысяч лет назад — люди были дикарями и жили в пещерах. Они не умели ни читать, ни писать, даже не научились выращивать себе пищу. Проклятье, никто вообще ничего стоящего не знал.

Глазные бугорки Ристина слегка переместились. Едва заметно. Но Сэм много времени провел рядом с ящерами, он знал, что инопланетянину пришла в голову мысль, которой он не хочет с ним поделиться. Более того, Сэм догадался, о чем подумал Ристин.

— Мы и сейчас ничего толком не знаем — ты ведь так считаешь?

Ристин подскочил, словно Сэм воткнул в него булавку.

— Откуда вы знаете?

— Одна маленькая птичка нашептала, — усмехнулся Сэм.

— Бабушке моей скажите, — парировал ящер.

Он смутно представлял себе, что означает диковинная фраза, но научился правильно ее употреблять. Сэм каждый раз едва удерживался от хохота.