Номинально Раса уже некоторое время контролировала эту местность, но Большие Уроды продолжали тайком завозить оружие на спинах своих самцов или животных и наносили Расе мелкие уколы. Они не были столь опасны, как в СССР, но и приятного было мало.

Он сообщил по радио на базу о примерном расположении зениток.

— Мы позаботимся о них, — пообещал командир полетов.

Так оно и будет — если получится. Теэрц уже знал, как это бывает. Пока они соберутся послать самолеты, вертолеты или пехотинцев — зениток на том месте уже не будет. И вскоре они снова откроют огонь, откуда-нибудь неподалеку.

С этим он ничего поделать не мог. Он летел на запад, к боевым позициям перед Денвером. Теперь, когда он выполнил несколько боевых вылетов против тосевитских сил перед городом, он понял, почему начальство перевело его с флоридского фронта сюда. Большие Уроды создали здесь фортификационные сооружения даже более мощные, чем японцы вокруг Харбина в Маньчжурии. Да и зенитных орудий здесь было больше.

Он не любил думать об этом. Он был сбит под Харбином, и его по-прежнему охватывала дрожь, когда он вспоминал про японский плен. Говорят, что американцы лучше обращаются со своими пленниками, чем японцы, но Теэрц был не склонен доверять милости любых тосевитов.

Вскоре он уже осматривал горы, которые бугрились на поверхности этой земной массы подобно грудным щиткам эрути, животных на Родине. Выше самого высокого пика поднимались клубы дыма и пыли с поля боя.

Он связался с командиром полетов, чтобы получить координаты первоочередных целей.

— Мы достигли успеха возле деревушки, известной у тосевитов как Кайова. Нападение, которое они начали в этом месте, провалилось, и теперь они созрели для нашей контратаки. — Самец дал Теэрцу координаты целей, добавив: — Если мы прорвемся здесь, то сможем опрокинуть их позиции. Ударьте по ним посильнее, командир полета.

— Будет исполнено, — ответил Теэрц и направил истребитель в заданном направлении.

* * *

Для Ранса Ауэрбаха война закончилась. Совсем недавно он думал, что закончился и он сам. Он даже жаждал этого, получив пулю в грудь и еще одну в ногу. Рэйчел Хайнс пыталась вытащить его к позициям американцев после того, как он был ранен. Он вспоминал, как попал в самую гущу, и, если бы мог, изгнал бы это воспоминание навсегда.

Тогда ящеры, сделав вылазку против кавалерийского отряда, который он возглавлял, оказались очень близко. Он помнил, как ручьем лилась кровь у него из носа и рта, когда он прокаркал Рэйчел приказ убираться прочь. Он понимал, что кричит впустую.

Единственное приятное воспоминание из того страшного времени — ее поцелуй в щеку. Он надеялся, что она успела уйти. Точно он не знал — сразу же после этого свет для него померк.