Она резко вздохнула и обменялась долгим взглядом с Налли Оланек.

– Если вы и ваши люди не можете принять эту иерархию, тогда можете искать другой способ покинуть эту планету.

Налли Оланек наклонила голову.

– Ваше требование о том, что капитан является последним судьей во всех спорах между пассажирами, не…

– Не подлежит обсуждению, – перебила ее Кантра. – Это – неотъемлемая часть обязанностей капитана: действовать ради максимального блага. Если выживание большей части пассажиров может быть обеспечена отправкой за борт одного человека, можете не сомневаться, что это произойдет. Значит, так.

Она подалась вперед, прижала ладони к крышке стола и обвела взглядом Оланек и джо-Берна.

– Если вы возражаете против того, чтобы капитан имел право окончательного решения в отношении ваших людей, тогда вам всего лишь нужно решать ваши собственные проблемы так, чтобы они не достигали слуха капитана. Как только капитану становится известно о проблеме, она будет решена. Я ясно сказала, представитель? Я не хочу, чтобы у вас оставались сомнения.

Они снова начали поединок взглядов, и – о чудо! – Налли Оланек отвернулась первой.

– Пилот, вы выразились абсолютно ясно. Наверное, нам стоит последовать вашему совету и расстаться, чтобы встретиться здесь снова через шесть часов и подписать контракт.

– Годится. – Кантра выпрямилась и поймала взгляд юноши. – Пилот?

Он поклонился обоим планетникам.

– Всего доброго, представитель, – сказал он. – Всего доброго, старейшина Хедред.

Кантра решила, что он проявил вежливость за обоих, подошла к двери, постучала и вышла сразу же, как ее открыли. Мальчик шел следом.

Квинц ждала в конце коридора и не выглядела ни отдохнувшей, ни усталой.

– Здравия желаю, пилоты, – сказала она с почтительным кивком. – Капитан Веллик хотел бы перемолвиться с вами словом.

Кантра остановилась и нахмурилась.

– Я собиралась кое-что решить с Велликом, – проговорила она надтреснутым и рассеянным голосом. – Вы не помните, что это могло быть, пилот йос-Галан?

Паренек откашлялся.

– Я не вполне уверен, пилот, – ответил он, и его славный голос был едва слышен, – но мне представляется, что вы собирались оторвать ему руку и ею забить его до смерти.