– Экипаж, доложить о готовности!

– Заряжающий к бою готов!

– Механик-водитель к бою готов! – Суворин помолчал, а затем негодующе добавил: – Стрелок-радист к бою тоже готов, только вот недоспал самую малость.

Ковалев и Марис захохотали, сдернув шлемы. Наконец Ковалев собрался с силами и прижал ларингофон к горлу: «Механик-водитель Суворин, экипаж к бою готов. Приступайте!»

Суворин извлек из-за пазухи холщовый мешочек и развязал тесемки. Жезл контролера поблескивал в полумраке золотыми фигурками и загадочными символами. Иван торопливо перекрестился и нажал на торцы зеленого каменного стержня.

Храм вновь опустел. Медленные потоки воздуха растворяли и уносили остатки человеческого теплого запаха, пороховой гари и сгоревшего пальмового топлива. Сколько лет будут теперь затягиваться мельчайшей пылью грубые следы человеческих ног и траков тридцатьчетверки, поправших прах тысячелетий тишины и святой неприкосновенности!..

От стены храма отделился силуэт человечка в халате и чалме. Когда человечек пересек толстый луч света, бьющий из овального окна под крышей, чалма вспыхнула сиреневым шелком. Маг хромал, с его босых ног стекали в пыль тяжелые капли густой крови. Худенькие руки чародея зажимали рану на животе, и он шлепал по пыли правой ступней, с шарканьем подтягивая левую. Перламутровые белки глаз ярко выделялись на фоне смуглого лица, вымазанного кровью и грязью. Злость и жажда жизни толкали искалеченное тельце вперед, к алтарю. Оставалось десять приставных шажков, пять, один. Окровавленные скрюченные пальцы вцепились в каменный шар, венчавший один из столбиков вокруг алтаря. Маг запел неожиданно чистым и звучным голосом. Воздух завибрировал, и стены храма дрогнули миражом. Маг добрался до самой высокой октавы своего вокального упражнения, собрался с силами и повернул шар, выкрикнув короткое гортанное слово. Теперь древний храм обезлюдел окончательно.

* * *

– Говоришь, пленный?

Ковалев утвердительно кивнул и тут же полетел на пол, сброшенный с табурета ударом в скулу.

– Ты, сука, мне мозги не люби! – лейтенант с малиновыми петлицами и такого же малинового цвета мордой кривил рот и тяжело дышал от переполнявшего его праведного гнева. – Поднимите его!

Два безмолвных сержанта подхватили Ковалева под мышки и усадили на табурет. Лейтенант продолжил, поставив ногу на перекладину табурета и дыша в лицо Ковалеву свежим перегаром:

– Пленных с документами в кармане и при пулемете не быва-а-а-ит!

Лейтенант значительно помолчал, затем отошел к маленькому столику и жадно припал к графину, булькая и проливая воду. Стоявшие на подносе стаканы он проигнорировал.