Марина осталась единственной выжившей в авиакатастрофе. Она в тот день еще не могла полностью осмыслить случившееся, не могла всерьез задуматься, КАК можно уцелеть в упавшем с десяти тысяч метров самолете.

А каменные лица везли ее прочь от папарацци, от маячков и горящих обломков. Везли в ближайший аэропорт, где на частном реактивном самолете Марину быстро переправили к родителям в их загородную резиденцию. К настоящим родителям.

Отец ее работал на правительство, занимался изучением каких-то веществ, свойств, материалов, явлений. В общем, отец был известным и очень дорогим ученым. А мать… Мать Марина вспомнить не могла.

Мой отец был американским ученым. Ученым, а не бизнесменом с Украины. Мои украинские родители — не родные.

Девушка даже в беспамятстве сильно поразилась этому открытию. Выходит, она когда-то жила в Штатах, в большом особняке, по выходным и праздникам летая в Европу. Она жила совершенно иной жизнью, пусть и похожей, но затем… затем пришла тьма. Тьма накрыла разум непроницаемым, плотным одеялом, и стерла память. Марина никогда не вспоминала о жизни в США. Более того, она имела четкие воспоминания о детстве, прожитом на Украине.

Как это понимать? Откуда у меня двойные воспоминания о прошлом?

Девушка отрывками, обрывочными фразами вспоминала многочисленные разговоры настоящего отца, которые тот вел иногда по телефону, иногда — со своими гостями в рабочем кабинете. Фразы эти теперь обретали определенный смысл и кое-что объясняли. Но опять же — не до конца.

Марина не была уверена, верны ли воспоминания, на самом ли деле всё обстоит именно так. Обстояло так. Но уверенность забиралась всё глубже в душу девушки. Уверенность, что и катастрофа авиалайнера, и ее «переезд» на Украину под другим именем, и ее ложные воспоминания о несуществующем детстве, и даже крушение «Серенити» и этот остров Проклятых — звенья одной цепи. Звенья одного эксперимента, который ставил настоящий отец Марины. Эксперимента в рамках некоего проекта «Воскрешение», имеющего какое-то отношение к другому не менее секретному проекту — «Северному сиянию».

«Воскрешение». Что могла подумать сейчас Марина об этой засекреченной работе? Биологические опыты, исследования живых тканей, создание нового оружия, выведение новой расы. Евгеника. Документы, что нашел Стас в бункере — не подтверждение ли этих предположений? Марина не читала тех документов, но решила, что должна это сделать непременно.

Девушка почувствовала кожей легкое дуновение ветерка и поняла, что приходит в себя. Видения отступали, освобождая место реальности. Марина открыла глаза и… Господи, Господи, Господи… завизжала.