– Мы, – ответила Гостья. – Ты пойми: Дом устал, он тоже может уставать, так же, как мы с тобой. И надо помочь ему, пусть отдохнёт. Давай-ка сперва уберём со стола, унесём на кухню, заложим в мойку, а потом накроем заново – так, как ты хотел, включим музыку, ты нальёшь вина…

– Гм, – сказал Человек. – Знаешь, что-то в этом есть. Попробуем?

«Просто чудеса. Неужели они сами станут убирать? Невероятно».

А Гостья уже взяла на кухне поднос и стала собирать на него со стола то, что осталось после завтрака. Понесла. И в дверях слегка задела подносом о косяк двери. Чайная ложка упала с подноса.

– Вот неповоротливая, – упрекнула Гостья саму себя.

«Да не огорчайся ты, – подумал Дом. – В такой темноте – что же удивительного. Хорошо, что сама не упала. Мне было бы очень неприятно. Ладно уж…»

– Свет! – воскликнула Гостья радостно. – Смотри, он приходит в себя! Какой молодец. – Она осмотрелась; при нормальном свете всё здесь выглядело даже лучше, чем при свечах: замечалась всякая мелочь. – Нет, действительно, какой прелестный Дом! А ты, наверное, не заботишься о нём как следует.

«Ну да, как же, станет он! А вот ты – похоже, твоему Дому с тобой радостно, и он не просто по обязанности служит тебе, но от всей души. Я бы, во всяком случае, хотел сделать для тебя что-то приятное».

Сейчас, при свете, Дом разглядывал Гостью всеми камерами. Может быть, ему хотелось найти в ней какие-то недостатки, но с точки зрения Дома их не было; не замечалось, во всяком случае.

«А у моего Человека тоже неплохой вкус, – подумал Дом не без некоторой гордости. – Что удивительного: моё воспитание всё-таки. Он меня не спрашивал, конечно. Но ведь следовало заранее знать, что плохого выбора он не сделает. Пожалуй, надо дать им понять, что я не против. Раз уж жизнь требует…»

– Ой, слышишь? Музыка. Как приятно… И смотри: стюарды показались. С вином, с фруктами. Какой он хороший всё-таки!

«Умница ты, – подумал Дом. – Кажется, мне не будет неприятно видеть тебя здесь каждый день и ухаживать за тобой: хорошо делать нужное и приятное для того, кто относится к тебе так, как эта женщина. Похоже, я начинаю понимать, почему мужчины не могут и не хотят обходиться без них».

Дом убавил свет, как только они сели за стол – сделал так, как человек просил с утра: приглушённый, рассеянный, скрытыми лампами. И смотрел, как они пили вино и разговаривали. В слова Дом не вслушивался, занятый своими новыми ощущениями и мыслями. А когда они поцеловались, Дом, смутившись, отключил вообще все камеры. Потом, когда шаги их зазвучали уже в спальне, Дом, немного поколебавшись, выключил и микрофоны. И вдруг спохватился: а цветов-то не было! Забыл из-за волнений! Растяпа! Что Гостья может подумать?! Гостья… Не следует ли уже называть её Хозяйкой?