Он и без неё знал: прекращение торга мужем карается изгнанием, семья считается сохранённой.

– Так уж получилось, – сказал он Марголизе и усмехнулся, словно извиняясь.

– На какую же мель ты меня посадил! – всхлипнула она.

Мунигарды приближались. Часы на ратуше начали бить и смолкли после восьмого удара. Герван подхватил чемоданчик.

– Пошли, герой, – сказал мунигард, тронув Гервана за плечо. – Что-то много вас нынче. На одной тележке и не увезёшь.

Позади заплакала Марголиза.

* * *

Мужиков-отказчиков высадили в сотне километров от города. Оба агракара бесшумно исчезли во мгле. Люди оказались на обширной поляне. Было свежо, пахло водой и ночными цветами.

– Готов спорить, тут река рядом, – сказал Савер Хан. Он положил ладонь на плечо Гервана. – Рад, что и ты не продался. Хочешь глотнуть?

– Давай, – согласился Герван.

– Не повезло нашим супругам, – сказал кто-то рядом. – И без нас, и без денег…

– Вот пускай и подумают, – откликнулся ещё один.

– Да, три года покукуют, – сказал Савер Хан. – А у меня так было заранее задумано. Три года на свободе – это ого-го!

– Ну ладно, а пожрать есть у кого-нибудь? – спросили рядом.

– Есть, да поберечь надо, – сказал Савер Хан. – Сперва хорошо бы разобраться, где мы и что.

– Похоже, близ старой Кровской усадьбы, – сказал один.

– Бывали здесь?

– Да нет. Просто они всегда вывозят к этой усадьбе.

– Ничего, – сказал Савер Хан. – Мужики крепкие, не пропадём. А пока – отдохнуть, что ли? Целый день на ногах, по жаре…

Они разлеглись в траве.