Скоро форты напоминали собой смерчи из кусков камня и бетона, они ввинчивались в грунт, давя подземные укрепления. Через несколько минут гул стих, на месте укреплений остались километровой глубины ямы, в которых вряд ли могло сохраниться что-нибудь живое. Несколько небольших крепостей остались нетронутыми, и их гарнизоны немедленно высыпали наружу, бросая оружие. Ничего удивительного – видеть, как твои товарищи невдалеке превращаются в пыль, слишком страшно. Мало кто способен вынести такое и не сломаться.

Генерал тяжело вздохнул. Война разгоралась, и неизвестно, когда и чем она закончится. Понятно было одно. После этой войны галактика необратимо изменится. Никогда еще орден не выступал единым фронтом с другими странами. Такое случилось впервые, и генерал искренне надеялся, что это только первая ласточка. Т'а Ватан улыбнулся своим наивным мыслям и направился к катеру, который должен был доставить его на борт одного из транспортов, где находился командный пункт.

Глава 15

Глава 15

Главный аналитик встряхнулся перед тем, как войти в кабинет человека, от которого зависела его жизнь. Да не только его, впрочем, а всех людей на этой базе. Непонятный аристократ пугал старого ученого до глубины души и одновременно внушал уважение. Иногда – даже восхищение. Страшный человек, человек, отдавший всего себя одной цели. Как можно так жить, отказывая себе во всем, делая только то, что может привести к успеху в главном? Аналитик не понимал, но и сам тянулся за графом, иногда даже не отдавая себе в том отчета.

Уже десятки лет он с восхищением наблюдал, как паутина их организации постепенно затягивает собой обитаемую галактику. И с удовольствием участвовал в этом деле, сам разрабатывал для его светлости планы самых интересных операций. Тот реализовывал их, порой меняя на ходу так, что оставалось только замереть в восхищении перед делом рук гения. Впрочем, граф прав, ни один план боя не выдерживает столкновения с врагом. На то он и враг.

Аналитик поежился и нерешительно постучал. Не слишком приятные известия нес он графу сегодня, да что там, попросту отвратительные. Но тешить себя иллюзиями в их положении никак нельзя. Войдя, старый ученый увидел не только самого графа, но и его секретаря, молчаливого черноволосого мужчину за тридцать, которого его светлость с какой-то стати называл Лоехом, тогда как все другие именовали господином Кранером. Секретарь был под стать своему патрону – беспринципный, жестокий и абсолютно преданный общему делу. Как все это совмещалось в одном человеке, старый ученый не понимал, но совмещалось.