— Ну вот, ребята, — сказал Командор, — Пан прибыл, теперь дело пойдет.
— Да уж, — сказал Панин, щурясь на меня. После акции в «Самсоне» ему не за что меня любить. — Теперь пойдет…
— Все откладывается на сутки, — сказал я. — К сожалению. Но заготовками давайте займемся сейчас. Девочки, вы пойдете погуляете по окрестностям и снимете двух, а в идеале трех грузин. Лучше молодых. Обязательно грузин — не промахнитесь. И постарайтесь, чтобы это была полная компания, чтобы никто за кадром не остался.
— А если пятеро? — наклонила голову Валечка.
— Переварим, — сказал я. — И ведите к себе. Ну, а Крупицыны обеспечат остальное.
— Живыми — всех? — уточнил Дима.
— Всех, — отрезал я.
— А зачем Крупицыны? — лениво сказала Саша. — Мы и сами…
— Конечно, — сказал я. — Затрахаете их до полной неподвижности.
— Например, — согласилась она.
— Нет, с Крупицыными надежнее, — сказал я. — Это как лонжа.
Сашенька откинула со лба волосы и стрельнула в меня глазами — так, в четверть силы.
— Ладно, — протянула она.
Отвести от Саши взгляд было почти невозможно. Я и не пытался. Сашенька была яркая, привлекательная, манкая, но к телу своему относилась только как к инструменту, не получая от процесса ни малейшего удовольствия… только всё время хотелось об этом забыть и попытаться совершить чудо.
Девочки подхватили свои халатики и туфельки и пошли к нашей с Командором стоянке. Им смотрели вслед.
— Слушай, Пан, — сказал Командор, — я все забываю спросить: а почему «Пятое марта»?
— Пятого марта сорок четвертого года немецкие войска вошли в Тифлис. Это конец независимости Грузии.
— Вот оно как… Долго держались: больше трех лет.
— Долго, — согласился я.