Кен Хостен, президент Международного союза спиритов: «Мы всегда знали потусторонний мир и общались с ним. Теперь это знание коснулось каждого из живущих. Нам еще предстоит — если это только возможно — осмыслить и понять, что хотели донести нам явившиеся оттуда силы». (Короткое интервью получено в аэропорту Софии. Хостен прибыл в качестве почетного гостя на Шестой конгресс феноменалистов, проводимый в Болгарии, в Стара-Загоре.)

Капитан первого ранга Николай Чудинов, начальник специального отдела военных астрологов, созданного при Генеральном штабе ВМФ, Санкт-Петербург: «Нет, возможность чего-то подобного ни по одной из линий, что на сегодняшний день находятся у нас в работе, не просматривалась. Астрология — это наука, такая же, как любая другая. Точная наука. Пока никаких обоснований с научной точки зрения я лично дать не могу». (В ответ на запрос о сути явления. 6-е ноября, 16.30 по Москве.)

Отпустив такси, Олег посмотрел на часы. 16.35. Наверняка убежали вперед минут на пять-десять со вчерашнего полдня, когда он переставлял последний раз. С этим ничего нельзя было поделать: механические часы независимо от марки, конструкции и фирмы-производителя, едва очутившись на его запястье, начинали спешить примерно на час за трое суток. Электронные вообще отказывались служить через неделю. Вместо нужных цифр загорались сплошные восьмерки и все, какие есть, значки. Или вовсе пропадала индикация. Или «просаживалась» батарейка. Насколько Олег знал, каждый из них, пятерых, имел в своей частной жизни подобного рода досадные мелочи. Ничего не оставалось, как каким-то образом уживаться с ними.

Он прошел по дорожке вдоль глухих заборов, за которыми в глубине притаились особняки. Кое-где на деревьях еще оставалось по нескольку ржавых листьев. Здесь были дубы, попадались лет ста и больше. Поперек проезда висел шлагбаум — двутавровая балка, крашенная полосато, и он обогнул ее. В мокром снегу под балкой виднелось множество следов шин.

«Вот мы все и в сборе, — подумал он. — По тревоге. Последний раз это было… да, в марте девяносто первого. Пантелей уговорил нас собраться «по государственному делу особой секретности и важности». Ни много ни мало — речь шла «о судьбе России», как он выразился. Тогда еще можно было нас поймать на этот крючок. Меня, по крайней мере, можно. Ну, мы и выдали не только ситуацию в целом, но и необходимое оснащение «Белого дома». Это Аланчик специалист. Старался на пару с Пантелеем. После августа Пантелей жаловался, что сделано так ничего и не было.

Осень девяносто третьего они предсказывали уже без меня. И без Аланчика. И уж конечно, без Антонины, у которой опять было сумасшедшее увлечение.