Когда он сказал «идите», я, наконец, установил источник звука — им был небольшой динамик, вмонтированный в стену за неясными громадами машин слева от меня. Окончательно убедившись, что самого Хромца поблизости нет, я шагнул вперед и протянул скованные руки, чтобы взять Череп.

Казалось бы, эта история должна была бы отучить меня удивляться чему-либо. И все-таки я совершенно обалдел, когда Хромец появился в пяти метрах передо мной по ту сторону металлического куба. Он возник на пустом месте, словно соткался из воздуха. Властным движением он поднял руку — колыхнулись тяжелые складки странного золотистого одеяния, — и я остановился. Не от удивления, как в первый раз, а оттого, что не мог больше пошевелить ни ногой, ни рукой.

— А, Ким, — произнес он уже совершенно другим, обычным и, я бы даже сказал, усталым голосом. — Опять ты… Я ведь предупреждал тебя, по-хорошему предупреждал… Чего ради ты полез в эти норы?

Я попытался пошевельнуть губами — не получалось. Было такое ощущение, как будто мышцы лица скованы заморозкой, вроде той, что применяют дантисты. Только тут в меня заморозки вогнали литра три.

— Наташа, — сипло выдохнул я одним горлом.

— Наташа? — переспросил он, удивленно подняв брови. — А, это та самая девица, которую вы все никак не могли поделить с внуком археолога? Да брось, Ким, в самом деле… Речь идет о вселенском могуществе, об играх богов, а ты про какую-то девку…

— Где? — хотел спросить я, но из горла вырвалось что-то вроде рычания.

Он улыбнулся — жуткой, мертвенной улыбкой скелета.

— Что-то я плохо слышу тебя, Ким…

И в эту секунду рысьеглазый сзади рявкнул:

— Ложись!

Нечеловеческим усилием я напряг парализованные мышцы и рванулся вперед. Никакого движения у меня не получилось, но я потерял равновесие и начал медленно валиться в направлении куба. Я слышал, как над самой моей головой свирепо прожужжала выпущенная Олегом короткая очередь, а потом металлический пол стремительно придвинулся и врезал мне по морде. Стало очень больно, я закрыл глаза и шмыгнул разбитым носом, а когда сделал это, понял, что мышцы меня слушаются. Я выплюнул выбитый зуб и поднялся. Сзади гремели шаги — это подходил Олег, держа автомат дулом к земле.

— Ну вот и все, щегол, — весело сказал он, хлопая меня по плечу. — А ты боялся…

Я огляделся. Хромец лежал там, куда его отбросила очередь из автомата, — на кожухе какой-то громоздкой машины. Золотистая тога, облегавшая огромное тело, в нескольких местах была залита темной кровью. Пули вошли в него наискосок — от левого бока до правой ключицы, разорвав грудную клетку. Он был мертв. Несомненно и однозначно мертв.