Однако сейчас фельдъегеря трудились на диво старательно, и не глядя на границы. И завод, или по крайней мере его инженерная бухгалтерия, тоже с бюрократической тщательностью, подразумевающей даже некий подстрочный юморок, отписал ответ по делу. «На ваш запрос от …(такого-то числа, месяца, года) отвечаем. Гриф секретности с узлов изделия …(такого-то), а конкретно с …(таких-то, таких-то и эдаких-то) снят приказом по отрасли …(таким-то), от …(такого-то числа, месяца, года). По сей причине данное изделие секретным не является, и разглашение его параметров не может быть основанием для …(таких-то и эдаких-то действий)». Подпись того-то, от числа такого-то. В общем, все четко однозначно. Подполковник Владимир Иванович ждет детишек Перестройки как минимум с откупным, извинительным коньяком.

Оказывается, он слишком сильно раскатывает губу. Цветы Перестройки, Гласности и Самостийности не столь просты. Где-то за занавесом они копят порядочный ком желчи.

Являются во всеоружии. Им что с гуся вода, они уже несколько оклемались от хватки гвоздодёра и демонстрируют надменную приверженность первичному плану – юмор им недоступен. Это уже даже скучно.

– Мы все по тому же вопросу, Владимир Иванович. На счет недостачи волноводов.

Корташов не смеется. Похоже, через это передаточное звено, косвенно повязанное с некими евро-стандартами, он заразился тупой немецкой педантичностью. Жизнь скучна и повторяема – всегда и всюду одно и то же. Нет никакого желания вступать в диспут, пусть запланированный в штабах СБУ диалог обратится монологом.

– Да, пан подполковник, на счастье, по поводу секретного делопроизводство все прояснилось. Тем не менее, в этих четырехста пятидесяти сантиметрах высокочастотного проводника наличествовал слой серебра и поэтому…

«Интересно, – инерционно, в тысячный раз, прикидывает Корташов, – с этих четырех с мелочью метров можно нашкрябать хотя бы на маленькую детскую серьгу?». Вообще-то можно произвести расчет: у него имеются образцы. Однако как всегда что-то мешает заниматься этой ахинеей.

«…в особо крупных размерах…» – долетает до него из части пущенного на самотек монолога. Сознание настораживается: если бы подполковник Корташов был овчаркой восточно-европейской породы, то его уши встали бы сейчас торчком и провернулись в оси. Похоже, эту реальность требуется снова, брать за рога, иначе она забредет в чудовищные дебри.

– Стоп, пан капитан! – останавливает Корташов, имея в виду простое кобылье слово «Пру!» – Чего там «в особо крупных»? Я не уразумел, у нас по позиции будут прокладывать гипотетический «Белый газопровод»?… Минуточку! А кто у нас является оценщиком стоимости составных частей локатора?… Какая-такая комиссия? Я уж не знаю, по каким таким вопросам вы спецы, но исходную стоимость определяет изготовитель, а значит… Так точно, снова пошлем запрос в сопредельную Московию. Нам-то чего? На государственные денежки, правильно? А покуда мне, наверное, можно заняться другими делами, так? Видите ли, у меня кроме этого кадрированного-раскадрированного дивизиона наличествует еще и боевой.