– Картина Репина 'Не ждали', – прокомментировал Калита. – Это что ж, все для нас? – спросил он, и его почему-то не насторожило это обстоятельство, словно все было в порядке вещей.

– А для кого? – удивилась Молодуха.

Была она высокой, статной. С яркими губами и огромными глазищами. Господи, подумал Калита, усаживаясь на почетное место во главе стола, где же вас делают такими?

Молодуха села от него по правую руку и первым делом налила каждому по большой чарке. Только они за них взялись, как Жора закричал:

– А Андрюха? Вот же его место!

– Точно! – согласился Калита, не в силах оторвать глаз от прекрасной Молодухи. – Как это я запамятовал?! Дубасов, Дубасов, – произнес он в микрофон. – Слышишь меня? Снимай пост и дуй сюда. Мы тебя ждем.

Дубасов, как дух, возник через секунду, занят свое место, бросив рюкзак и оружие в углу, и они выпили. Крякнули и принялись за еду. Через минуту, когда утолил первый голод, Калита спросил:

– Хорошие у вас места, тихие, богом забытые. Рядом никого нет?

– Так кто же здесь будет, кроме нас? – удивилась Молодуха.

– А-а-а… Ну да, ну да, – согласился Калита.

Выпили еще по одной. И тут же, не закусывая, по третьей, и Жора стал говорить громче обычного, а Дубасов стал искать мясные кусочки пожирнее. Чачич же налегал на квашеные помидоры и капусту.

– Что же я сижу?! – встрепенулась Молодуха. – У меня же еще мясные щи есть!

– Давай щи! – развязано воскликнул Жора, и Калита незаметно погрозил ему пальцем.

Молодуха подхватилась, косой мотнула, каблучком притопнула. Калита загорелся:

– А где твой муж? – начал он издали.

– Да какие нынче мужья? – в свою очередь спросила она скромно, возясь у русской печки. – Скажете тоже!

– Без мужа, чай, тяжело? – гнул свое Калита.

– Может, и тяжело, только кто признается? – натужно ответила Молодуха и поставила на середину стола горшок со щами и открыла крышку.

По горнице распространился душистый, кисловатый запах щей, сваренных на мясе.

– Ну-у… Вы, например?