— Значит, так, попробуй определить то место, в котором на настоящие воспоминания накладываются воспоминания о поездке в Киев, — сказал он странным голосом.

— Попробую, — согласился я.

В голове начали прокручиваться воспоминания того дня. Если вспомнить слова Сергея Ивановича о том, что меня с поезда высадили, значит, скорее всего, пока я спал, меня и взяли. Точно. Я припоминаю. Ко мне в поезде подсел странный мужик, здоровый такой и нервный. А потом я заснул, а проснулся уже, когда поезд подъезжал к Киеву… кажется. Вот сейчас я начинаю понимать, что остальные воспоминания будто не мои. Какие-то неправильные, липовые. А тот мужик… чёрт! Это же Нестеров был! Он мне вколол что-то, когда я уже засыпал.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — подбодрил меня Вельхеор.

«Опять мысли читает», — вяло подумал я.

— А то как же? Время-то не ждёт, — попытался оправдаться вампир. — А теперь вспомни, о чём ты думал, когда тебе вкатили этот наркотик?

Я разве говорил что-то о наркотиках?

— Это и так понятно, — отмахнулся Вельхеор. — И как я сам не догадался?

Больше он почему-то объяснять не стал.

Я послушно продолжил вспоминать. Я читал книжку Барбары Хембли о вампирах. Помню, меня тогда это очень захватило…

Вельхеор хмыкнул, но промолчал.

А потом я начал засыпать и решил помечтать, а что было бы, если бы я был вампиром…

— Вот оно! — хлопнул в ладоши Вельхеор. — То, что я искал. Ты обратился ко мне, думая о вампирах. Причём именно в тот момент, когда тебе вкололи наркотик. А ваши наркотики, насколько я понимаю, что-то с восприятием мудрят. Вот и получилось, что ты открыл канал связи со мной.

— Замечательно, — как-то совсем вяло проговорил я.

— Конечно, замечательно, — согласился Вельхеор. — Вот только получается, что и сейчас тебе что-то вкололи.

Наивный. Зачем вкалывать, когда можно просто подсыпать в пищу или в сок. Точно, в сок!

— В сок? — Вельхеор всё так же беззастенчиво копался в моих мыслях. — Ловко. Теперь всё ясно. И перед сном ты думал о вампирах?

Ага, причём о конкретных. О тебе и о Кельнмиире.

Я даже не стал утруждать себя речью. Зачем, если твои мысли всё равно читают?

— С этим тоже разобрались. — Вельхеор потёр руки. — Хорошо. Что касается опасности… Нет, можешь не рассказывать.