Глава 38

Глава 38

Калем обыскивал кабинет своего отца с чувством вины, которое его раздражало. Он не нашел ничего более полезного, чем архивные записи, касающиеся разведения роз, на тонких пленках, снабженных печатью Нгури. Никаких знаков или эмблем власти Бирка Ходжа. Эту функцию выполняли чудовищный дом и ферма — символы меньшего размера не сработали бы на Стромви.

Сидя в отцовском кресле, Калем испытывал удовольствие от собственной дерзости. На какой-то момент он вообразил, что нелепое предположение Джейса Слейда за завтраком верно и что Бирк Ходж умер в этой самой комнате за этим самым столом. Калем положил руки на гладкую блестящую столешницу, наслаждаясь прикосновением к холодному черному дереву. Строгая обстановка кабинета была в духе Бирка. Калем царапнул по столу ногтем — неприятный звук показался эхом горьких мыслей о презрении, которое испытывал к нему отец. Долго скрываемое возмущение получило новую пищу в виде неожиданной деловой поездки Бирка, о которой он сообщил Харроу, но не Калему.

Но самым раздражающим в этой запутанной ситуации было то, что он не в силах вспомнить, когда уехал Бирк Ходж и когда прилетел Харроу со своим диким спутником Аресом. Их прибытие, очевидно, прервало рейд, послуживший причиной смерти Нгои, но единственным воспоминанием Калема об этом значительном событии был едкий запах горящей смолы.

Более-менее четкие воспоминания Калема ограничивались несколькими микроспанами после вспышки гнева Сильвии в холле, когда туда вбежала Риллесса, что-то бессвязно бормоча об «Этом». Калем помнил свой спор с Сильвией о том, идти им следом за Риллессой или нет, но исход спора терялся в тумане. Он смутно припоминал, что Харроу и Арес внезапно приняли участие в дискуссии и что вроде бы они решили предоставить Риллессе самой разбираться со своими проблемами. На будущее Калем зарекся употреблять крепкие «чужие» напитки, которые хранил его отец.

Калем не особенно сожалел о длительном отсутствии жены. У него уже не было сил терпеть ее выдумки. Однако ему хотелось вспомнить, было ли принято на этот счет какое-то конкретное решение. Несмотря на двусмысленные заявления Ареса, у Калема создалось неприятное впечатление, что Харроу вновь узурпировал его законные права.

Схватив световую ручку отца, Калем швырнул ее в разрисованную стену. От удара механизм пришел в действие, и тонкий бледный луч устремился на покрытый мхом пол. Тщательно прицелившись, Калем бросил вслед ручке тяжелую подставку и улыбнулся, когда серебряное овальное изделие разбило ручку и погасило луч.