Павел, не ожидавший такой реакции, не врезался в стекло только потому, что его правая рука была уперта в «торпеду». Марине повезло чуть меньше; она сорвалась с сиденья и упала на сидящего перед ней Павла, каким-то чудом перемахнув через довольно высокую спинку сиденья. Больше всего не повезло Семенову, который всецело отдался поиску. Он грудью ударился о спинку водительского кресла, потом его отдачей отшвырнуло назад, и он копчиком приложился обо что-то, хотя там, куда его откинуло, то есть на сиденье, ничего твердого по определению быть не могло.

Орлом выглядел один лишь водитель, мертво вцепившийся в руль своей «тачки» и сидевший в неестественной позе монарха, на голову которого только что надели царственный венец. Правда, взгляд у него тоже был орлиный — неподвижный и немигающий.

— Ты чего?! — возмущенно проговорил Мих Мих, кое-как устраиваясь на сиденье и при этом потирая рукой грудь.

— Есть? — нетерпеливо спросил Павел, безуспешно дергая за ручку двери.

— Ага. Перелом. Или еще чего похуже.

Наконец справившись с дверцей, Павел выскочил наружу, успев крикнуть в салон:

— С водителем рассчитайтесь!

— Это я с тобой рассчитаюсь, — пробормотал Семенов, шаря по груди в поисках неизбежных повреждений телесной оболочки.

Но Павел его не слышал, он бежал к припаркованному в переулке «мерседесу» аспидно-черного цвета. Марина, провожая его глазами, одновременно боролось со своей дверью, но борьба пока ни к чему не приводила.

— Откройте же! — крикнула она, и только после этого водитель, аккуратно заглушив двигатель, вышел, обогнул машину и снаружи помог девушке выбраться на волю, после чего замер в позе немого укора.

Мих Мих с непрекращающимся кряхтеньем полез за деньгами.

В «мерседесе» был только водитель, беспечно покуривающий в приоткрытое окно под музыку группы «Любэ».

— Где Алла?! — крикнул Павел, рывком открывая дверцу так, что расслабившийся мужчина чуть не выпал наружу.

— Чего? — удивился тот и закашлялся, поперхнувшись дымом. И в процессе этого кашлянья вдруг начал судорожно копаться у себя в промежности, куда упала горящая сигарета.

— Алла где?!

— Да ушла.

Он наконец нашарил окурок, обжегся, но все же ухватил и выбросил его наружу, под ноги Павла.

— Куда?

— Да ты кто такой?

Павел был слишком возбужден для того, чтобы контролировать не только свои эмоции, но и силы, поэтому надавил на водителя гораздо сильнее того, чем следовало для получения ответа на вопрос. Водитель — крепкого сложения детина с бритым черепом — выпрямился и побледнел лицом.