— Можешь хотя бы раз показать этот прием? — спросил я. А сам наконец обрадовался, вычислив ее возраст. Ведь она говорила мне раньше, что получила диплом Мастер-Целителя восемь лет назад. А это значит, что ей — около двадцати двух-двадцати трех. Очень даже хорошая разница в возрасте — моложе меня на года полтора, два!

— Пока я в этом не нуждаюсь — при этом приеме Чернота обжигает в месте выброса. У меня энерговывод Черноты — на левой ладони. А это ужасно неприятно — очень больно. Все равно что раскаленным прутом в руку ткнуть. Но позже этот прием мне все равно придется использовать. Так что показать — могу. Нам все равно понадобятся длинные ветки для волокуш. Смотри на то дерево. Этот прием называется — Черная Стрела.

Я так ничего и не понял. Светлана резко выдохнула — наполовину это был звук боли. Разрубленная березка повалилась на бок. На месте сруба проступила черная клякса, словно смола, текущая по стволу дерева вниз. Или, вернее, кислота — дерево горело, плавилось, чернело, сжигаемое концентрированной Чернотой. Второй полувскрик — упал еще один ствол дерева. Я так понял, Светлана пожертвовала двумя березками потому, что в рощице в основном были молодые плодовые деревья — вишни, яблони и груши, и даже пару ореховых.

Еще несколько вздохов, не таких болезненных, и перед Светланой на крупном валуне начали проступать мелкие черные брызги, вьедающиеся с черным дымком в камень, как кислота.

— Сними мою руку крупным планом.

Я, не рассуждая, выполнил ее просьбу. Хм, это действительно должно было быть очень больно! На левой руке с внутренней стороны ее ладони зиял черный ожог, из которого по ладони и руке тоненькой дорожкой пробивалась черно-красная кровь, закапавшая на землю с дымком и шипением, как кислота. Именно из маленькой раны-ожога в ладони Светлана выплескивала Черноту.

— Это болит так, как я думаю? — не сдержался я.

— Именно так. Ужасно болит, — Подтвердила Светлана, поморщившись. — И привыкнуть к этому возможно только после долгих и трудных тренировок. Но другого выхода нет — не держать же в себе смерть!? И все же… Маленькие крупицы Черноты все равно остаются. Их приходится… переплавлять. Капсулировать. Неприятно, но ничего сложного в этом нет. У меня очень большое сродство к Черноте — даже кожа не чернеет, как у других Проводников и Целителей. И для этого есть причины. Очень страшные, ужасные для меня причины. Я, как ты, наверное, уже догадался, немного отличаюсь от людей. Так вот — это произошло не по моей воле. Мне приходится жить с этим. Мириться с этим. Но ничего уже не изменишь… А теперь, когда ты все записал, будь добр, постарайся закрыть глаза и отдохнуть — мне предстоит много работы.