– Не горячись, тёзка, – ровным тоном осадил его старик. – Я ещё ничего не решил.

– А вы, Павел Андреевич, можете решать всё, что вашей душе угодно, но в зону я её не потащу. Не хочу грех на душу брать.

– Это какой такой грех? – с интересом спросил Художник.

– Её там пристрелят. Если не сразу, то дня через два точно.

– Это ещё почему? – растерялась девушка.

– А ты на себя в зеркало посмотри, – усмехнулся Пашка. – Упрямая, своенравная, слушаешь только себя. А в зоне так не живут. Несмотря на отсутствие власти, с дисциплиной там всё в порядке. И если ночная ведьма приказала прыгать, ты должна прыгать. Сказали, ложись – падай, а вопросы будешь потом задавать. В противном случае с тобой просто не станут общаться. А без этого тебе там вообще делать нечего.

– Всё, Марина, разговор окончен. Возвращайся в свой отдел и сделай так, чтобы я про тебя как минимум месяц не слышал, – решительно подвёл итог Художник.

Сообразив, что этого дела ей не видать как своих ушей, Марина окончательно взбесилась и, стремительно метнувшись к Пашке, попыталась достать его кулаком в челюсть. Подсознательно ожидая чего-то подобного, Пашка успел отреагировать в привычном для себя стиле. Гибким движением убрав голову с линии атаки, он ответил ей резким ударом на опережение.

У не ожидавшего от неё подобной выходки старика сложилось впечатление, что она бросилась к Пашке и, не добежав одного шага, просто рухнула на пол. Озабоченно приподнявшись, он посмотрел на лежащую в отключке девушку и, покосившись на Пашку, спросил:

– Надеюсь, не насмерть зашиб мне работника, ирод?

– Выживет, – мрачно фыркнул Пашка.

– Ну ты и зверь, – покачал головой Художник.

– Не зверь, а человек, всегда готовый к драке, – мрачно ответил ему Пашка.

Тем временем ушибленная Марина медленно начала приходить в себя. Слабо застонав, она медленно села и, взявшись рукой за голову, тихо проговорила:

– Чем это он меня так?

– Кулаком, – усмехнулся Художник. – Очухалась? Теперь ступай отсюда, пока я не рассердился.

Понимая, что окончательно попала впросак, Марина медленно поднялась и на подгиба– ющихся ногах поплелась из кабинета. Проводив её взглядом, Пашка мрачно пожал плечами и, качнув головой, тихо проворчал:

– Вот и ещё один заклятый друг появился.

– А чего это ты так расстроился? – усмехнулся Художник.

– Она ведь не из тех, кто что-то забывает. Она теперь исподтишка гадить начнёт.