«Восстановить прежний режим! – Николай ненавидел тупую машину. – Немедленно!»

Не успел Строгов подумать, как перед его взглядом снова прыгали алые тени.

– Легардер, испробуй свою пушку. Может, вирус подействует и на медуз.

Короткая толстая труба, напоминающая небольшой телескоп, тут же навелась на цель. Виктору оставалось лишь нажать на спуск.

– Огонь!

Информационный шквал ударил в самый центр надвигающейся армады. Строгов понял это по той каше, которая образовалась в ее первых рядах. Авангард морунгов словно налетел на невидимую преграду, столкнулся с ней и как подкошенный грохнулся оземь. Не успев затормозить, на него навалились задние шеренги. Возникшая куча-мала своими размерами могла спокойно посоперничать с городской стеной.

– Неужели действует? – задохнулся от восхищения Шредер.

– Они оглушены. – Легардер пристально следил за копошащимся кодлом. – Но целы и невредимы.

Николай с ужасом понял, что Виктор прав. Невидимки поднимались вновь.

– Назад! Все уходим! Живо!

Десантники, как заправские обезьяны, вскарабкались к пролому. На площадке, предваряющей черноту, Николай вдруг резко тормознул Шредера:

– Георг, стой! Давай сюда гранатомет.

– Для чего? – Рядовой торопливо снял с плеча пусковую установку «Апилас-3».

– Что значит «для чего»? Как разговариваешь с командиром? Совсем распустились, бездельники!

Строгов подключил свой шлем к протонному прицелу и пробежался взглядом по возродившейся армии. Полностью оправившись от неожиданного удара, невидимки уже ворвались в зону накопителей. Спокойно! Лейтенант постарался унять дрожь в руках. Он медленно перевел крестик прицела на необъятное зеркало соседней емкости.

– Адиос, милашки! – Губы Строгова скривила кровожадная улыбка. – Счастливого плавания!

– Что у вас там происходит? – взволнованный голос Риньона тонул в гуле радиоактивного фона.

– Делаем шипучку! – прокричал Николай, болтаясь на конце страховочного линя. – Газированные морунги у нас были, водички в соседнем бочонке тоже хоть отбавляй. Оставалось только все это хорошенько перемешать. Ух!

Последнее восклицание означало прибытие на дно рукотворного океана. Ноги Строгова по колена ушли в холодную колючую жидкость, от которой леденело не только тело, но и душа.