— Я понимаю, я постараюсь ее не обижать. Но пойми, я тоже не святая, я не всегда могу сдерживаться.

— Постарайся сдерживаться, насколько возможно.

— Хорошо, постараюсь. Как у тебя дела? Не расскажешь, куда ходил?

— В церковь.

— В церковь? Молодец! Это замечательно, что ты не останавливаешься на достигнутом. Путь вампира сам по себе не дает разностороннего развития личности, нужны дополнительные занятия, чтобы стать по-настоящему сильным. Какие-нибудь результаты есть?

— Никаких.

— Не расстраивайся, первых результатов можно ждать годами. Главное — не отчаиваться. Тебе может показаться, что ты занимаешься ерундой, но не позволяй этому чувству взять над тобой верх, помни, результат обязательно будет.

— Ты говорила, что результат бывает не всегда.

— Он бывает всегда, просто не все до него доживают. Давай спать, что ли?

— Давай.

13

13

Я отстоял службу, честно стараясь не чувствовать себя идиотом в компании полоумных отмороженных бабок, которые, кажется, и в обычной жизни поминутно крестятся и в каждой второй фразе цитируют святое писание. Нет, прихожане не все отмороженные, большинство из них производят впечатление нормальных людей, но бабки… их благочестивые мысли создают ментальный фон, заглушающий все вокруг монотонным и набожным телепатическим жужжанием. Среди них затесались две молодые девушки и мне показалось ужасным, что они отреклись от нормальной человеческой жизни ради призрачного загробного счастья. Когда я отчаялся ощутить в собственной душе какие-либо священные чувства от непонятных песнопений отца Спиридона, я попытался прислушаться к душе одной из этих двух девушек, той, что посимпатичнее, и то, что мне открылось, повергло меня в тихий ужас.

У нее нет никаких проблем с верой, она верит так, что, будь в нашем мире такое же божье слово, как и на родине Зины, она бы двигала горы и гасила звезды. Она открыта богу всей душой, она чиста во всех помыслах, она готова умереть в любой момент и она почти уверена, что ад ей не грозит. Это прекрасно, но на какие жертвы ей пришлось пойти! Она была в кино один раз в жизни и вынесла из этого сеанса четкое убеждение, что кино — грех и искушение. Она не пользуется косметикой, парфюмерией и тампонами, потому что это не положено честной православной девушке. Она девственница в свои двадцать три года, она никогда не мастурбировала, а после сексуальных сновидений долго молится, потому что искренне считает, что они насылаются дьяволом. У нее дома нет телевизора. У нее нет подруг, если не считать девицы, стоящей рядом, но то, что их связывает, нельзя назвать настоящей дружбой, потому что дружба не должна мешать любви, а истинная любовь бывает только к богу, потому что так сказал Христос, а он — истина в последней инстанции.