Но виниться перед жопой Митя не хотел. В конце концов, голова главнее. Всегда. Или почти всегда. Во всяком случае — иногда, в принципиальных вопросах.

И бог весть как бы долго продолжалась битва верхних и нижних полушарий, возможно, так и сгнил бы Митюша в мексиканских застенках, как какой-нибудь Луис Карнавал, если бы не представился случай помириться. Привели к Мите на свидание девку, а она русской оказалась.

— Меня Аня зовут, — сказала девка. — Вы тоже русский?

— Ну, блин, наконец-то, — обрадовался Волокотин. — Русский, дядя Митя меня зовут. Ты учишься здесь, что ли?

— Скорей, работаю, — Аня криво усмехнулась.

Митя внимательней пригляделся. Юбка у Ани выше аппендикса, раскраска как у индейцев…

— Бля-а… — вырвалось у слесаря.

— Сам такой, — обиделась гостья. — Думаешь, я по своей воле здесь?

Справедливости ради стоит заметить, что как раз Аня здесь была вполне добровольно, в отличие от прочих девиц. Но Мите этого знать было не дано, а даже если бы и Агафья Тихоновна подсказала — всё одно пожалел бы.

— Домой, поди, хочешь?

— Где он, дом? — спросила Аня. Ей и впрямь хотелось домой, но это желание давно притупилось: чего зря хотеть того, на что и надеяться нельзя?

— Слушай сюда…

Всё оставшееся время свидания Митя рисовал в воздухе дурацкий запутанный план, по которому Аня должна была добраться до пещеры, ведущей домой.

— И скажи там, пускай вытащат меня отсюда, — закончил узник. Девка испуганно кивнула и убежала прочь.

— Не поверила, курва, — выругался вслед Волокотин.

— Поверила, — ответила Агафья Тихоновна. — В её положении во всё поверишь.

У Мити сладко сжалось сердце — простила! Даже прощения не пришлось вымаливать. Вот бы сейчас подсказала, как до Лас-Вегаса добраться…

Но жопа опять замолчала.

Через несколько дней за Митей пришёл вертухай с незнакомым мужиком. Мужик сказал:

— Моя фамилия Завидфолуши. Вас отпускают под залог. Идите за мной и не задавайте вопросов.