— Что же привело его на площадку? — Севрюгин повернулся к Полину.

— Отца спасал, — очнувшийся паренек поднялся на локте. — Я уже сломанным был, когда мама меня из Зоны забрала. Пришлось заменить часть мозга искусственной матрицей. Остап откуда-то об этом узнал. Он меня хакнул.

— Хакнул?

— Взломал защиту, захватил контроль. Система лагеря прозрачна. В ней ничего скрыть нельзя, даже на личных компах. Ему нужен был надежный накопитель информации.

— Аркаша! Только ты можешь общаться с ним, — догадался Севрюгин.

— В яблочко, — Полин слабо улыбнулся. — Он использовал моего одолитового дружка, чтобы воровать и хранить информацию о раскопках.

Остап нас сегодня рано поднял, отправил на площадку готовить «Финн» к вылету. Там деревья упали, веток навалило. Мы пришли, а Остап отца под прицелом держит… Журибеда контроль ослабил, вот я и велел Аркаше держать его. Мне надо было отключиться, иначе он опять бы меня захватил, и тогда отцу несдобровать. Понимаете?

— Понимаю, ты спровоцировал у себя приступ с помощью гражданки Пастер, — Севрюгин удивленно смотрел на паренька. — Ты настоящий герой, Полин!

«Итак, все кончилось хорошо, — размышлял Севрюгин, разглядывая стоящую на столе статуэтку элоя. — Пескари мирно плещутся в заводях, а хищник пойман и щелкает зубами в садке». Одна мысль не давала покоя контактеру: щука реагирует только на движение.

* * *

Севрюгин откинул полог и вышел наружу. За три недели, проведенные на раскопе, он успел загореть и обзавестись изрядной щетиной, совсем как настоящий археолог. Константин поежился и воровато огляделся вокруг. Никого. Палатки безмолвствовали. В воздухе, скрадывая очертания предметов, висели белесые ширмы тумана. В предрассветном мраке едва заметно розовели угли костра, вырастали из серой мути тени пустых скамеек.

Севрюгин прислушался. Тишина казалась идеальной. Словно невидимый ночной гость пришел и похитил все звуки. Но океан был рядом. Константин чувствовал его и пошел за этим ощущением. Он неплохо изучил окрестности лагеря и теперь уверенно спускался к обрыву. Добравшись до карниза, Севрюгин двинулся вдоль него, наблюдая за тем, как река тумана медленно опрокидывается в пропасть.

Вилли спал сидя, скрестив руки на груди. Он выглядел точно так же, как в первый день знакомства. Похоже, решение отнести его к соплеменникам было правильным. Юнион Джек на шее туземца сильно истрепался за эти дни. Константин осторожно взял аборигена на руки и понес к берегу.

Вилли проснулся, когда Севрюгин усадил его на камень перед собой. Элой тут же пришел в себя и протянул лапку для приветствия. Константин взял ладошку Вилли, аккуратно разжал пальцы-щипцы и утвердил в них свое запястье, повернув руку ладонью вверх.