Катер был уже готов к полету. Пилот-кемтянин безмолвной статуей опирался рукой на крыло.

— Ты доверяешь ему? — спросил Русий, кивком головы указывая на пилота.

— Вполне — ответил Кеельсее — Его зовут Зрунд. Я взял его еще совсем ребенком. Он считает меня отцом. Я не знаю человека, который был бы предан мне так, как он.

— А может, он и вправду твой сын? — Русий пристально вгляделся в лицо кемтянина.

— Нет. У меня много жен, но я не переношу их. Они глупы. И лысые! Последнее просто ужасно! Я до сих пор не могу привыкнуть к этому дикому обычаю.

— Так отмени его.

— Это не так просто, — усмехнулся Кеельсее — Многовековые обычаи этой страны таковы, что жена бога не должна иметь волос, иначе она может осквернить своего мужа. Я вообще не имею права прикасаться к женщине с волосами. Естественно, я избегаю этот запрет и имею наложниц — на это смотрят сквозь пальцы — но дети наложниц не имеют права воспитываться во дворце.

— Скажи честно: ты просто не любишь детей.

— Да, ты прав. Я не просто не люблю, я ненавижу их! Я возненавидел их давным-давно, когда меня однажды направили в Дом Детства подменить заболевшего воспитателя.

— Ты шутишь? Ты и воспитатель?!

— Какие тут шутки — пробормотал смущенный Кеельсее — У нас в Управлении практиковался подобный метод наказания. Я тогда проштрафился, и Начальник Отдела на пару недель перевел меня на эту работу.

— И каков же был результат?

— Эти две недели превратили меня в дикого зверя. Я возненавидел детей. Сразу и на всю жизнь. Это болезнь. Ею болеют многие, те, кого наперекор их желанию пытаются заставить заниматься несвойственным им делом. А самые несчастные из них — неудачливые педагоги. Они ненавидят чужих детей и боятся иметь своих. На Атлантиде было проще. Там я просто не знал своих детей. Здесь я их просто не хочу делать.

— А как же с этим парнем?

— Зрунд — совсем другое дело. Его родителей пожрал Хапи. На его глазах. Когда его привели ко мне, это был маленький пятилетний человечек со взрослыми грустными глазами. Он разучился раздражать детством, и я взял его к себе. Со временем он стал моим пилотом и доверенным помощником. Нет человека, которому я бы доверял более, чем ему. Зрунду сейчас двадцать семь. За двадцать два года, проведенные в моем дворце, он ни разу не рассмеялся.

— М-да, серьезный человек — Русий посмотрел в глаза пилота, и ему показалось, что глаза эти странно блеснули. — Не знаю только, хорошо ли это.

— Это хорошо, Русий.

— Хорошо так хорошо. Твое дело.

— Вот именно, мое! — подчеркнул Кеельсее.

Из Дворца вышел Давр, направившийся к катеру.