— Твои глаза подобны твоим ногам. Они столь же быстры и изменчивы… — Она, видимо, устала говорить, ее губы потянулись к губам юноши. Они слились в долгом поцелуе.

— Не пройдет и луны, как мы поженимся — выдохнул Иусигуулупу.

— А ты уверен, что жрец разрешит наш брак?

Девушка была аклья — подневольная работница. Жрецы запрещали браки аклья со всеми другими сословиями, кроме янакона.

— Я упрошу Титана. Он не откажет мне.

Иусигуулупу вновь стал искать ее рот. Кансоор, смеясь, прятала лицо, но затем, уступив, подставила свои теплые влажные губы под поцелуй. Мир замер. Рука Иусигуулупы скользила ниже и ниже и легла на бедро девушки. Она мягко отстранилась.

— Не надо. После свадьбы.

Иусигуулупу слегка разочарованно хмыкнул. Ему было непонятно упорство Кансоор. Ведь жрецы разрешали и даже поощряли свободную любовь. Но эта неуступчивость даже нравилась ему, и он послушно переместил руку на талию.

— О Кансоор, как ты прекрасна!

Девушка улыбнулась, ослепительно белые зубы лунно блеснули в темноте. Она и сама знала, что красива, точнее говоря, не столь красива, сколь необычна. Необычна той изюминкой, которая кружит голову мужчинам, что пьянит, словно молодое вино. Лицо и фигура Кансоор делали ее не похожей на других девушек Города. Она была длиннонога, с удивительно изящной талией. Лицо бело и удлиненно, тонкая алая полоска нежных губ, и самое восхитительное — ультрамариновые прозрачные глаза, прекрасные и бездонные, словно Соленое море, которого она никогда не видела. «Твоим отцом было море» — не раз говорил ей влюбленный Иусигуулупу. Другие смотрели на это трезвее и шушукались, что здесь не обошлось без жреца Солнца, а то и — здесь они поднимали вверх палец — без самого Рыжебородого Титана. Ведь нежный пушок под мышками девушки был цвета Солнца!

Она нравилась многим. Даже кое-кто из курака — людей, носящих солнечно-золотые украшения — был не прочь видеть ее хозяйкой в собственном доме, но она любила гонца, стремительного и настойчивого, умеющего быть внимательным и нежным. Она любила запах далеких земель, приносимый его быстрыми ногами.

Влюбленные дошли до блока, где жили ткачихи-аклья. Иусигуулупу поцеловал возлюбленную, и она исчезла за высокими стенами. Страж, охранявший покой и порядок в блоке, по-доброму засмеялся. Иусигуулупу пожелал ему доброй ночи и отправился к себе. Жил он довольно далеко отсюда-за четыре городских квартала, близ Дворца Рыжебородого Титана.

Ночь. Широкие улицы Города пустынны. И свежи. Зной ушел куда-то на запад, чтобы наутро вновь появиться вместе с Солнцем. Ведь Земля круглая, и где-то на другой стороне ее сейчас дуют обжигающие кожу соленые ветры.