Немедленно по тревоге были подняты две сотни гвардейцев. Гиппархи блокировали все подходы ко Дворцу, а двадцать нарядов вооруженных до зубов воинов начали методичный обыск уровней. Но Слокос перехитрил их. В прежние годы он неоднократно стоял на посту в третьем ярусе и знал там каждый укромный уголок. В одном из таких потайных мест он и спрятался.

Решив, что опасность пока миновала, Слокос глубоко вздохнул и осмотрелся. Он находился в картинной зале, где Титаны любовались полотнами, написанными по их заказу лучшими художниками мира. Громоздкие аляповатые холсты висели на массивных медных крюках — на одном из них, подтянувшись, и держался Слокос во время обыска — недостаток света придавал полотнам мрачный вид.

Первым делом беглец поспешил избавиться от остатков кандалов. Разогнуть медные обручи, сковывавшие запястья, не удалось. Слокос ограничился тем, что оборвал позеленевшие звенья кандальной цепи. Теперь на его запястьях по-прежнему красовались браслеты, но они не звенели при движениях рук, а в случае чего их можно было использовать в качестве кастетов.

Проделав эту несложную для его могучих мышц операцию, Слокос покинул картинную залу и, крадучись перешел в следующую. Здесь стояли гипсовые заготовки скульптур, которые после одобрения Титанов должны будут воплотиться в мраморе, бронзе, а то и золоте. Скептично взглянув на покрытого гипертрофированными мускулами здоровяка с эталонно-атлантическим лицом, Слокос миновал и этот зал. Память не подвела его. Здесь была лестница, пустая в обычные дни, но в данный момент охраняемая двумя настороженными стражниками. О том, чтобы справиться с ними голыми руками, нечего было и думать. Необходимо было искать другой выход. Слокос повернул назад, пересек скульптурную и картинную залы и очутился в хрустальной палате, доверху наполненной изделиями из золотого стекла. Как ни осторожны были движения беглеца, они все же чуть всколыхнули воздух и десятки свисающих с потолка причудливых люстр тоненько запели.

Стараясь не дышать, Слокос миновал хрустальную, а затем фарфоровую и алмазную залы. Дальше шел узкий, обитый серым металлом коридор, который, насколько помнил Слокос, оканчивался большим разноцветным окном, выходящим на канал. Сейчас он доберется до окна, высадит решетку и, цепляясь за выщербленную в этом месте стену, тихо сползет в воду.

Далеко за спиной послышалось жалобное и грозное пение хрусталя, которое перекрыл возглас

— Он где то здесь! Я нашел обрывки его цепи!

Слокос чертыхнулся, проклиная свою неосторожность, и, стараясь не топать, побежал вперед — туда, где за поворотом находилось заветное окно.