— Анко-Руй! — Курака согнулся в низком поклоне. Начальник дворцовой стражи был нетерпелив.

— Читай! — Он протянул кураке кипу.

— Я не умею, — пробормотал насмерть перепуганный сановник.

— Хорошо, я сам! — Пальцы Анко-Руя забегали по узелкам письма. — Среди твоих людей есть человек по прозвищу Рубленое Лицо?

— Да, мой господин.

— Кто он?

— Храбрый воин. Кечуа. Он был пленен воинами Повелителя.

— Он живет вместе со всеми янакона?

— Нет, он десятник. Десятникам положена отдельная хижина.

— Проводи меня к нему.

— Сейчас, — засуетился курака, обнаружив, что на нем лишь узкая набедренная повязка. — Я только оденусь.

— Поторопись, — короткий смешок, — толстяк! Курака накинул праздничную хламиду, перепоясал ее шерстяным с золотым шитьем ремешком.

— Я готов.

— Тогда пойдем.

Они вышли из дома курака и двинулись вдоль грязных глиняных построек.

— Здесь живут простые янакона, — пояснил ставший словоохотливым курака, указывая на длинный одноэтажный барак, — а вот — дома десятников.

— Который из них?

Курака подвел Анко-Руя к небольшой глиняной хижине, похожей больше на звериную конуру высотой всего около полутора метров. Окон в ней не было. Лишь небольшая дверь, занавешенная грязной циновкой.

— Здесь.

Внутри хижины тлел тусклый огонек.