Но Игорь не выдал спутника — а скорее всего просто забыл о спрятанном «Макарове», огорошенный столь суровым приемом.

— Ну а вот теперь можно поговорить, гости дорогие! Садитесь, чего уж там.

Кондор опустился на кушетку, не сводя глаз с оружия в ручке девицы. Мур опять плюхнулся в кресло с совершенно убитым видом.

Некоторое время тянулось молчание.

— Если бы ты знал, Игорь, как я тебя ждала! — вдруг с какой–то усталой горечью выдохнула Северина. — Если бы ты знал, как ты был мне нужен… Почему ты пришел так поздно??

— Рина, дорогая, твое письмо пришло не сразу, какой–то глюк на сервере, я его получил только на пятый день, — забормотал Игорь.

— Да знаю, мой доступ во внешнюю Сеть сдох через сутки после того, как ты его нашел. И что тебе стоило посмотреть в отправленных? — Ее голос был полон холодной тоски.

— Дорогая, я вообще ничего не понимаю, — ответил Игорь уже тверже. — Я мог сто раз сдохнуть, пока сюда добирался… И вообще: что случилось? Где все?

— Последний год нас тут было трое — я и Свен с Туве, помнишь тех двух пожилых скандинавских гомиков — любителей Моцарта? Я тебе про них рассказывала… Программа была, считай, свернута. Ну и вот, они вышли на осмотр нижних ярусов и пропали. Может, их бюреры сожрали. Вам, кстати, бюреры не попались? — озабоченно осведомилась она.

— Нет, мы точно придерживались маршрута…

— Правильно сделали, — сообщила она. — А то приблудились тут эти… — Она сдержала грубое словцо. — Правда, слава Богу, что–то их держит в Пятом секторе. Газом бы… Ну, это ладно.

Северина встала, шлепая босыми ногами, подошла к столу и, пошарив ступней, вытащила из–под него пару мягких тапочек с кисточками, желтых и пушистых, как утята. (Пистолет по–прежнему был наготове, хотя и смотрел дулом вниз.)

Кондор внимательно изучал ее. Высокая, тонкая, с большими зелеными глазами и высокой грудью. Светлые джинсы, короткая футболка, симпатичные домашние туфли, маникюр — как все это невероятно выглядит за Периметром, где даже ученые и вояки в надежных убежищах стационарных баз не очень любят снимать защитные костюмы.

Бледное лицо, на пухлых губах — ярко–алая помада, лак в тон ей на длинных ногтях, легкий запах недешевого парфюма.

Кондор прикинул, что они смотрятся с ее точки зрения, должно быть, весьма дико — грязные, обросшие, в обтрепанных пропотевших комбинезонах… Хотя главным было не это: глядя на Северину, Кондор все сильнее ощущал, как нарастает в душе непонятное напряжение.

…Он не очень верил в мистику и сталкерские суеверия, как и в экстрасенсорные способности, будто бы пробуждаемые Зоной. Но привык доверять чутью, ибо нечуткий сталкер — это не жилец. И сейчас он явственно догадывался, что с девушкой что–то не так — определенно не так.