— Ты у меня медведь, — задумчиво сказала Даша. — Мария Волкова — волк?!

— Я говорил, что глупо, слишком напрашивается, но переигрывать было поздно. Хорошо бы я выглядел, если бы вдруг сообщил, что у меня совсем другая фамилия, когда уже жизняк готов.

— И сколько вас таких — разных хищников?

— Самое неприятное, — продолжая работать ложкой, сказал я, — что я теперь тоже в некотором недоумении. В детстве нам рассказывали сказки, про оборотней-крыс, которые нарушили запрет и ели человечину.

Даша раскрыла рот.

— Вот только не надо глупостей, — остановил я ее, — ладно? Думала, не думала, неважно. Люди тоже, бывает, каннибализмом занимаются. В блокадном Ленинграде точно случаи такие были. У нас за подобные вещи моментально убивают. — «Ну не совсем так, — подумал самокритично. — Ритуальный каннибализм запрещен, а на Суде чести всякое в старые времена бывало. Только в боевом облике это вроде как и не имеет отношения к людоедству. Поэтому и неразумных хищников нашего вида не принято трескать — дурной тон». Вслух пояснять не стал, рано ей такие подробности знать. — Так вот, когда выяснилось, что крысы делают это все, а не какой-то одинокий дурной извращенец, их перебили до последней. На развод ни одной не оставили. Всегда считал, спасибо, — откладывая тарелку в сторону, — что это такая назидательная сказка. Оказывается, чистая правда.

— Да уж. — Она поежилась.

— Так что мои знания по этому вопросу могут оказаться неполными. Хотя, может, наличие таких соседей и к лучшему.

Даша удивленно подняла брови.

— Ты не понимаешь… Мы хищники. Охота, драка, бой — это у нас в крови. Посмотри, как выясняют отношения собаки. Все время агрессия при виде чужих. Старшая воспитывает младшую. Кусает, толкает. Есть альфа самка, есть бета и так далее. В наших традициях очень много от поведения нормального стайного хищника. И это касается всех, не только волков. Медведи в природе одиночки, но оборотни всегда стая. Мы живем и умираем в соответствии со своим местом в стае. Если мы не хотим грызться внутри Клана, лучше уж иметь такого врага, как крысы. Я вообще не знаю, сможешь ли ты ужиться среди нас.

Она сладко улыбнулась.

— Тебе стоит отдохнуть, я постелила нам под деревом, — «Нам» она выделила интонацией. — Я даже не задаю разные вопросы после этого странного разговора с Рафиком. Все равно скоро узнаю. Например, откуда такой тип, как ты, может знать про блокадный Ленинград. Я про те времена не слишком много знаю, а ты точно не мог земные учебники с книгами читать. И, — серьезно добавила она, — я обещала. Ваши тайны дальше меня не пойдут.