Светловолосый, шедший во главе охранников, открыл рот, но Лабус заговорил первым:

— Парни, мы с мирными целями. Хотим поговорить с Айзенбахом.

— И о чем же? — спросил светловолосый. Голос у него был добродушный, чуть ли не ласковый.

— О важном, — сказал Костя. — Если сейчас начнем палить друг в друга, хуже всем будет. Правильно я говорю, товарищ полковник?

Взгляд светловолосого метнулся к Леше, который после обращения Кости шагнул вперед.

— Правильно, прапорщик, — продребезжал он. — Мирно давайте. Всем опустить оружие… Не приказываю — предлагаю. Но предлагаю настоятельно. Медленно, без резкостей.

Охранники ждали. Светловолосый медлил, взгляд перебегал с одного непрошенного гостя на другого.

Наконец, он сказал: «Хорошо» и опустил пистолет.

С лестницы в зал проник приглушенный рокот, секунду спустя донесся бас Багрянца:

— Эй, там! Варханы! Сюда давайте!

Леша с Лабусом попятились, Сотник и Курортник поднялись с колен. Рокот стал громче.

— Ну, чего на пути стали? — беззлобно прикрикнул на них светловолосый и поспешил через зал. — Полковник, говорите, прапорщик?.. Ладно, поднимемся и поглядим, кто там пожаловал. Манкевич, Партизанов — за мной, Григоренко — здесь.

Молодой охранник остался на месте, двое «быков» вслед за шефом устремились к лестнице.

Круглолицый и Багрянец с Яковом выглядывали из окна в конце коридора первого этажа, причем ствол АК в руках Якова Афанасьевича упирался в бок охранника.

— Миша! — укоризненно протянул светловолосый, когда они оглянулись.

— Ростислав Борисович, я…

— Ладно, помолчи теперь.

Вежливо улыбнувшись Якову и окинув взглядом крепкую фигуру Багрянца, шеф охранников первым подступил к окну, отстранив в сторону круглолицего Мишу.

— Это что за чудило? — весело удивился Ростислав Борисович, выглянув.

Окно было широкое — Сотник, Лабус, Курортник и Леша смогли встать перед ним, рядом со светловолосым. Яков с Багрянцем отошли к стене, поглядывая на «бычков» и круглолицего, вставших у железной двери. Яков левой рукой сжимал автомат.