Кажется, внутри кто-то еще успел стрельнуть. Кажется, из дробовика. Три или четыре раза. Потом «восьмерка» умолкла окончательно. Все было кончено. Экипаж не сумел удержать вагон. Через проточенные в броне ходы влезали все новые и новые твари.
Скоро там жратвы не останется, а тогда…
— Девятый вагон! — прозвучал из динамиков еще чей-то напряженный голос. — Докладывает девятый! Кажется, твари прогрызаются из «восьмерки» к нам!
— Седьмой? — после недолгой паузы раздался голос Когана. — Что у вас?
— Та же беда, — сдавленно ответил кто-то. — Интродукты скребутся в тамбурный люк.
Начиналось самое страшное: проникнув в один вагон, многокрылы расползались по соседним. А ведь изнутри захватить бронепоезд им будет проще. Внутри нет ни огня, ни встречного воздушного потока. Да и заблокированные тамбурные люки все-таки не столь надежная преграда, как внешняя броня.
— Не впускать тварей! — отдал Коган единственный приказ, который можно было отдать в такой ситуации.
И добавил:
— Седьмой и девятый — изолировать.
— Четвертый! — снова ожила внутренняя связь. — Четвертый десантный вагон! Твари у нас!
«Четверка»? И у них, значит, тоже…
Судя по всему, многокрылы прорывали оборону по всем фронтам. Скоро, очень скоро весь бронепоезд превратится в дырявое решето. А ракеты все не взлетают! Беспилотник еще не отыскал цель.
Впрочем, тут мало найти ее, нужно еще и правильно идентифицировать. Никто ведь даже не знает толком, как должна выглядеть матка многокрылов.
— Одна брешь! Две! Три! — прокричали из «четверки».
Как будто это могло иметь какое-то значение.
В динамиках межвагонной связи загрохотали выстрелы.
— Изолировать четвертый… — пробился сквозь шум голос Когана.
Что ж, вполне ожидаемая команда.
Стрельба в «четверке» не стихала. Там еще держались. Понятное дело: десантный вагон. Много людей, много стволов. Там проще отстреливать жвалистые башки, прогрызающиеся сквозь броню.
Егор подумал о том, что если бы многокрылы вот так же пробивались в исследовательский вагон, где укрылось лишь три человека, отбиться точно не удалось бы.