Досталось, правда, запасному локомотиву. Пытаясь добраться до локомотивной бригады и огневых расчетов, твари не только прогрызли броню тепловоза, но и повредили дизели. Но в целом…

«В целом можно считать, что мы легко отделались», — решил про себя Егор.

Чтобы снова принять «на борт» вернувшийся беспилотник, состав останавливаться не стал. Коган приказал лишь замедлить ход. Большой нужды в том, чтобы рисковать аппаратом и пытаться посадить его на движущийся поезд, не было, и оператор БЛА аккуратно опустил крылатого разведчика возле железнодорожной насыпи.

В штабном вагоне, проползающем мимо уткнувшегося в высокую траву беспилотника, откинулся передний бортовой люк. С поезда соскочил проворный боец из свиты Когана. Боец кубарем скатился под насыпь, подбежал к приземлившемуся аппарату, схватил его, догнал свой вагон, передал БЛА в протянутые из открытого — теперь уже заднего — люка руки, вскочил на подножку сам и был теми же руками благополучно втащен внутрь. Люк захлопнулся. На все про все ушло не больше минуты.

Бронепоезд снова набирал скорость.

Пару раз им попадались целые россыпи многокрылов, лежавших на рельсах и вдоль насыпи. Десятки и сотни насекомых упали на землю там, где их застала смерть матки.

А вскоре состав проехал и мимо самой мертвой матки.

Если это, конечно, было маткой в том смысле, в котором являются матками «королевы» обычных земных насекомых…

Больше всего ЭТО походило на огромный кусок пористой пемзы. Целая пемзовая гора высилась над лесом неподалеку от железки. Разбитая и расколотая, курящаяся в двух местах…

Отчетливо различимые воронки на ее вершине вызывали стойкую ассоциацию с двойным кратером пробудившегося вулкана. Из кратеров в небо поднимался густой черный дым и даже вроде бы что-то изливалась. Этакая лава ядовито-зеленоватого оттенка.

На самом деле лава была кровью монструозного существа.

«Хорошо, что Коган не поскупился и выпустил две ракеты, — подумал Егор. — Одной для такой громадины могло бы оказаться недостаточно».

При максимальном приближении, которое давал перископ, Егору удалось разглядеть на кронах окрестных деревьях и на пористой поверхности «пемзовой горы» множество мертвых многокрылов. Очертания летающих интродуктов угадывались также в глубине темных отверстий горы-матки.

Пожалуй, это нагромождение «пемзы» представляло собой некое подобие живого осиного гнезда. Впрочем, теперь-то уже неживого, теперь — мертвого. Но раньше отсюда вылетали и сюда возвращались целые полчища крылатых тварей. Значит, это была не просто матка. И не только мозговой центр многокрылов. Это был целый улей. Этакий ползучий муравейник…