— Ага, проняло все-таки! Думали, закопали тело в лесу и никто не узнает? Дудки — вас там видели! Так что вы зря пролили ее кровь — ни ты, ни Логинов не избежите возмездия. Он сдохнет сегодня же — об этом позаботится мой человек. А о тебе… о тебе позабочусь я сам.
Очередной глоток коньяка он сделал прямо из бутылки. Затем отставил ее в сторону и вытащил из кармана нож. Я вскрикнула и бросилась к двери, но он загородил мне путь, расплываясь в безумной улыбке. Я отскочила назад, не сводя глаз со здоровенного лезвия, на котором бликовал свет торшера. Меня охватили ужас и отчаяние: я поняла, что сейчас умру. С пьяным или нет, мне с ним не справиться: Олег — мужчина крепкий, спортивный, да и нож у него такой, что один взгляд на него вызвал у меня приступ дурноты. Все так же улыбаясь, он надвигался неотвратимо, словно возмездие. Я пыталась нащупать рукой хоть что-то тяжелое для защиты, но попадалась всякая мелочь: блокнот, ручка, газета…
Вот я уперлась лопатками в стену. Все, дальше отступать некуда.
— Олег, — взмолилась я, — умоляю, не надо!
Но он лишь еще раз ухмыльнулся и сделал последний шаг вперед. Последний, потому что через секунду он вздрогнул и замер. Одновременно я услышала что-то, напоминающее тихий звук бьющегося стекла. Примерно такой же издала разлетевшаяся рюмка… А потом Олег рухнул ничком.
Секунд десять я стояла, превратившись в соляной столб. Он упал так, что со своего места я видела образовавшееся черное пятнышко на его виске и вытекающую оттуда темную жидкость. Я словно впала в ступор. Не соображая, что делаю, коснулась пальцами лужицы на полу и поднесла их к своим глазам. Красное… Словно в тумане, я повернулась к окну и увидела в стекле маленькое отверстие, от которого пошли лучики трещин.
«Он мертв. Его застрелили», — пришло наконец понимание.
На меня вновь накатила дурнота, и на сей раз ей уже невозможно было противостоять. Мои колени подогнулись, и я без чувств рухнула на пол.
Глава 68 ИГОРЬ И МОРГАНА
Глава 68
ИГОРЬ И МОРГАНА
(Из воспоминаний Игоря Логинова)
— Здравствуй, папа!
Я резко остановился, словно заарканенный мустанг.
— Моргана! Живая…
Стремительно накрывшая меня волна радости ненадолго отодвинула на задний план даже бушующий пожар неутолимой злобы, а глаза предательски увлажнились.
— Дочка…
Я вглядывался в ее лицо и впервые не видел на нем привычного беспечно веселого или отстраненного выражения. Она уже говорила, что я ей небезразличен, но еще ни разу не дала мне это явственно почувствовать. Да и о каких чувствах в мире кригов можно вести речь, если даже родная мать обращалась с ней, словно с каким-нибудь наемником, который просто должен выполнить для нее определенную работу? Конечно, Моргана при встречах мне улыбалась, а однажды даже в щеку поцеловала, но у меня было ощущение, что делала она это не по велению души, а потому что считала правильным.