— Нет! Нет! Нет, нет и нет! — У Курта морда налилась кровью. — Никто ни хрена не уйдет! Все останемся, ясно? Ясно?

Я пытался продолжать, перечисляя истребленные Креозотами общины. Курт не слушал.

— Эй, Команда! Кажется, наш старый приятель. Ник паникер Атен, нарушил закон… Билли, тащи сюда еще одну. Сейчас Ник займется делом.

Я отлично знал, что он имеет в виду. Наконец настало мое время тащить жестянку.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ Снова бег с жестянкой

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Снова бег с жестянкой

Билли приставил мне ко лбу дуло ружья, и в это время на меня нацепили наручник. С цепью длиной в фут. А на цепи — жестянка.

Представьте себе: заваренный кусок металлической трубы толщиной с огурец и длиной с руку от локтя до запястья. Внутри трубы фитиль, от которого торчит наружу только кончик. Когда его подожгут, выдернуть его невозможно.

Я держал эту штуку обеими руками, и она была тяжела, как смерть.

Оставалось только одно: бежать, будто сам Сатана хочет откусить кусок твоей задницы. По дорожке, через ворота, по дороге в деревню и к церкви.

Потом лезть на колокольню, тащить ключ из стеклянного кувшина, отмыкать наручник и кидать бомбу как можно дальше.

У некоторых получалось, у других нет — иногда Билля для смеху делал у бомбы короткий фитиль. Тогда ты успевал добежать только до ворот.

Я сидел и не шевелился. И лицо оставалось бесстрастным. Просто ничего другого мне от этих гадов не следовало ожидать.

Придется пробежать, отстегнуть от себя бомбу. Если этого не сделаю, то Сара, мой сын и все, кто здесь есть через неделю погибнут.

— Видишь, Ник Атен… — Джонатан глубоко затянулся, раскаляя кончик сигары добела. — Ты сам виноват.

Вел бы себя как следует, мог бы вступить в Команду. Подобрать себе девушек, чтобы согревали по ночам. Курт улыбнулся:

— Если добежишь до церкви вовремя — добро пожаловать. Только уж постарайся бежать как следует. Джонатан еще раз глубоко затянулся:

— На старт, внимание… — Он коснулся сигарой кончика фитиля, торчащего из отверстия. — Марш!