Я вздохнул, окончательно запутавшись в своих размышлениях.

И все-таки умру или не умру? Смогу пройти лабиринт или погибну? Уйти или остаться? Что мне делать?

Уйти и забыть обо всем, а внукам, если таковые будут, не рассказывать ничего?

Я быстро натянул на себя комбинезон, подаренный мне Настей, и пошел к двери.

Или все-таки остаться?

Все, что со мной будет в жизни дальше, я могу рассказать с большой долей точности. Буду работать, женюсь годам к тридцати, когда и мне, и моей очередной гражданской жене надоест ощущение временного. Возьму кредит, куплю квартиру и буду до конца своей жизни его выплачивать. Потом тихо умру, лежа на постели в своей квартире. Меня отвезут на кладбище, коллеги по работе, зевая от скуки, потом, делая серьезные и печальные лица, скажут пару добрых слов и забудут тут же после первой выпитой рюмки водки.

И это все, что будет.

Конечно, что-то не совпадет, но большей частью произойдет именно так.

Не хочу. Какая разница, как умереть? В старости или сейчас, ощущая бурную пульсацию жизни. Здесь я по-настоящему нужен, чтобы вытащить этот проклятый артефакт, открывающий путь к звездам.

Мысли мне показались странными, чужими, поэтому я махнул рукой и отправился на кухню, решив для себя: пусть все происходит так, как идет.

Неси меня, течение, туда, где жизнь легка…

На кухне никого не было, я нашел знакомый мне сосуд с соком, из которого уже пил, поэтому мог не бояться, сел на куб и стал наслаждаться жизнью.

Дверь открылась, и вошел профессор. На лице его сияла широкая улыбка.

— Как я рад видеть вас, юноша, живым! Мне было очень совестно, что послал вас в лабиринт. Единственное, что служило мне слабым утешением, так это вера в то, что вам удастся выжить. Вы обладаете редким даром.

— Каким же?

— Выживать в опасных ситуациях. — Сергей Сергеевич сел напротив меня и стал пить синюю жидкость, своей тягучестью напоминающую кисель. — Мне довелось немного повоевать, на фронте не раз встречался с людьми, которые остались живы, когда погибала вся их рота, а то и полк, причем они не прятались за спину других, так же ходили в штыковую атаку и сидели в траншеях под артобстрелом…

— Вы о какой войне сейчас говорите? — вяло поинтересовался я.

— О Первой мировой, во Вторую уже находился в этих местах под присмотром НКВД.

— Понятно. — Я допил свой сок. — В современной войне все иначе, поскольку используются средства массового уничтожения, массово — это значит, везунчикам тоже не выжить.

— Как знать, как знать…