— Нет ее нигде, ни в ямах с лечебной грязью, ни на речке.

— Плохо это. — Сергей Сергеевич снова положил руку на сердце. — В доме тоже нет, осталось всего два места, где она может быть: в лабиринте или в пещере, где находится проход на ее планету.

— Вы думаете, она к себе домой ушла?

— Портал откроется только через три дня, и Настя это знает.

— Тогда остается только лабиринт…

— Что вы, что вы, юноша… — Профессор потер лоб. — Она же понимает, что ей не пройти, ходила уже не раз. Не самоубийца же…

— А я, значит, именно такой?!

— Что вы все время о себе да о себе? — В глазах Сергея Сергеевич появилась тоска. — У вас есть шанс, я чувствую это, а у Насти его нет. Не может она пройти лабиринт, не любит он ее, а если будет упорствовать, то еще и накажет. Вы говорили о чем-нибудь с ней вчера?

— Совсем немного.

— О лабиринте?

— И о нем тоже.

— Значит, она там. — Профессор глубоко и часто задышал, готовясь к чему-то, потом отнял руку от груди. — Ей наверняка нужна помощь.

— Кого спасти?

Сергей Сергеевич посмотрел на меня как на идиота:

— О ком с вами мы сейчас говорили?

— О Насте…

— Вот ее и надо спасать.

Я не тупой, просто почему-то мне и в голову не могло прийти, что с Настей что-то может случиться. Такое бывает, знаю, читал, что все влюбленные считают себя бессмертными. Не помню, чье было исследование, но автор написал, что Ромео и Джульетта не верили в свою смерть и точно знали, что будут вместе, поэтому им было не важно, где они соединятся, на небе или на земле. Постепенно до меня стало доходить:

— Вы думаете, Настя решила пройти лабиринт?

— Попытаться еще раз, — кивнул профессор. — Она это делает довольно часто, как и я. Только вся беда в том, что каждый раз после этого едва выживает. Сейчас надо идти к лабиринту и ждать, когда девочка из него выйдет.